Нереалия. Битва за Смоленск

Тоже мне, гуттаперчевый мальчик нашёлся.

– Умел бы ты тайны хранить, цены бы тебе не было, – с досадой сказал Добрыня.

– Так это никакая не тайна, – вступился за друга Витя. – Вся дружина знает. Конь на дыбы, а ты головой вниз. Так и обнулился.

– В общем, Алекс, ты понял, – грустно закончил Добрыня.

– Спасибо, теперь стало яснее, – скрывая улыбку, подтвердил я. – А что там было насчёт того, как самое лучшее получать? Что за секрет?

Дружинники заухмылялись, Мамай подмигнул Персивалю.

– Да не секрет. Снаряжение тебе дед Тимофей выдаёт, – вздохнув, пояснил Добрыня. – Ну и если ты ему ручку позолотишь, он тебе по первому сорту всё обеспечит. У него всегда заначка есть из самого дефицитного. Скряга он, что поделаешь.

– А я думал, он тебе по-родственному помогает, – притворно удивился Персиваль. – Дульсинея же его дочь, в реале, это все знают. Может, ты уже и жениться обещал?

Добрыня лишь сокрушённо покачал головой.

– Много ты знаешь, Персиваль! Со свечкой, что ли, стоял? Я убеждённый холостяк, – с обидой возразил он, вызвав новый взрыв хохота у ребят.

Тем временем поля закончились, и лес потянулся с обеих сторон, постепенно густея.

– Так, мужики, отставить веселье, – приказал Мамай. – Витя, бери двух сотоварищей и дуй вперёд. Обнюхивайте каждый куст, ваша задача отряд от засады уберечь. Места начинаются глухие. Колонне не растягиваться, соблюдать тишину.

Дружинники посерьёзнели, приблизились к телеге.

Витя с Бруно и Петей унеслись вперёд. Рыцари пристроились в хвост колонны, причём Персиваль выудил из седельной сумки ручной арбалет и держал его наизготовку.

Некоторое время мы шагали почти в полной тишине. Я с любопытством разглядывал кусты и деревья, размышляя над тем, растут ли тут ягоды – черничка, земляничка. Было бы приятно и вкусно. Надо будет проверить. Из леса доносилось пение птиц, что очень радовало, так как в очередной раз подтверждало основательность разработки Нереалии.

Вот, кажется, жаворонок. А может, соловей. Боюсь ошибиться. А вот дятел. Тут уж наверняка. Старается, бродяга. А это ухнула сова. Ишь ты, ей днём спать полагается, а туда же. Словно отвечая ей, донеслось ответное уханье по другую сторону от нас. А затем вдруг что-то свистнуло возле уха, и идущий рядом со мной дружинник рухнул, как подкошенный. И сразу же воздух снова наполнился свистом, но теперь ещё и в сочетании с боевым кличем.