Запасной инстинкт

А вдова не объяснила наличие бриллианта в квартире?

– Если это можно назвать объяснением. Первый раз, говорит, вижу.

Разослав подчиненных, Никитин остался наедине с Черниковым.

– Сергей, я тебя хотел попросить…

– Говори.

– Я сейчас пойду выбивать командировку в Москву. Попробую связаться с МУРом по поводу этого Тимофея Макеева. Я тебе о нем рассказывал. А ты мне напиши какую-нибудь бумажку по нему, чтобы было чем перед генералом мотивировать. Подробно ничего излагать не нужно. Просто придумай что-нибудь, чему можно поверить.

– Ты об этом хотел попросить?

– Нет… В восемьдесят четвертом году в поселке Арманский была зверски убита девочка. Начальник того отдела, наверное, давно на пенсии. Найди его и оперов, которые работали по этому делу. В общем, Серега, расспроси их как следует.

Черников некоторое время смотрел на начальника, потом ответил:

– Хорошо. Сделаю.

Никитин посмотрел другу в глаза.

– Пора заканчивать с этим.

Черников долго молчал, а потом осведомился:

– С чем, Саша?

– С тем, о чем я постоянно вспоминаю, ни разу этого не видев.

Глава 4

Сторож базы допил полстакана водки, оставшиеся в бутылке после бдительного дежурства, закусил подсохшим огурцом и вышел на свежий воздух. Почувствовав беспокойство в виде тянущих позывов в самом низу живота, он свернул за дальний от входа склад, расстегнул брюки и прицелился в куст сибирской конопли. Процесс облегчения застопорился на полпути, когда мутный глаз сторожа рассмотрел босую, перепачканную кровью человеческую ступню.

Сторож начал соображать в рациональном ключе только тогда, когда схватил трубку и набрал 02.

«А что ты делал, сторож хренов, когда на охраняемой тобой территории резали человека?!» – прогремел воображаемый вопрос.

«А на хера нам нужен такой сторож, из-за которого у нас с ментами рамсы начинаются?!» – протрубил бас Пети Самарского, хозяина всех складов.

«Стоп, – сказал сам себе сторож и покосился на опустошенную бутылку. – А не показалось ли мне чего?»

К складу он приближался очень медленно, словно боясь разбудить того, кто уже никогда не проснется. Каждый сторож в душе трус, если рядом нет телефона. Он никогда не пойдет на подвиг, если не имеет ружья.

Человеческая нога не исчезла, не испарилась. Она продолжала светлеть на фоне земли и серых кустов конопли.

Сторож сделал еще шаг и обомлел.