Попаданец: Возвращение

Хитра, ой хитра! Бывшая королева по взгляду прекрасно оценила всю внутреннюю составляющую нового посла, не без улыбки отметив, как в противоположном конце зала с злостью и неприкрытым раздражением на Ладельеру смотрит императрица, чью красоту сегодня попрали прелестные ножки этой черноволосой бестии, отодвигая ее далеко в сторону.

– Госпожа Кервье! – Тяжело сглотнув, наклонился к ее уху Гербельт. – Только без нервов…

– В чем дело? – Она подобралась, недобро сузив свой пристальный взгляд.

– Катрин сбежала из дворца, – запнувшись, произнес Ганс.

 – Она тут вам письмо оставила…

Вальери, с виду спокойно, но внутренне крича от злости в голос, мягко развернула сложенный вчетверо аккуратный листок послания.

«Ба, не гневись, пожалуйста!

Ба, вздохни и не нервничай.

Бабуль, ну правда, не сердись, ведь ты одна всегда меня понимала, я только тебе могу доверять!

Бабушка, вздохни и не сжимай кулаки, я, кажется, влюбилась!»

– Мкх-р-р-кх! – Сквозь стиснутые зубы с трудом протиснулось из старенькой женщины.

Руки у нее задрожали, а смятый листок, кружась, упал на пол. О-о-о! Какое это было чудовищное усилие для человека! Стороннему даже половины эмоций было не прочитать по вроде как умиротворенно безмятежному лицу седоволосой пожилой женщины. Ох, как ей сейчас хотелось вскочить и зарядить с ноги по яйцам Гербельту, подхватить стул и разбить его о голову тупорылого папочки короля, выдавить пальцами глаза беспутной мамаше, что сидит умиротворенно рядом с мужем и даже не подозревает, где сейчас находится ее дочь! Одним махом вырвать алебарду из рук гвардейца, чтобы крошить ей в кровавый фарш всех присутствующих в этом зале, невзирая на чины и звания, а потом прыгать, торжествуя на их смердящих внутренностях, раскиданных по мраморному полу!

О, да! С каким бы она удовольствием раздолбала бы сейчас здесь все в щепу и пыль! Разорвала эту лицемерную толпу на куски голыми руками, схватила в левую руку отрубленную голову императрицы, а в правую голову лицемерной эльфийки, чтобы ими колошматить и добивать всех прочих, кто бы посмел проявить в этой агонии хоть малейший признак жизни!

– Госпожа Кервье, как вы? – Склонился к ней Гербельт, жутко потея и краснея.

– Ну-ка поднял листок, сучонок толстожопый! – Все так же продолжая внешне оставаться безмятежной, мягким вкрадчивым полушепотом произнесла она.

Глава королевской стражи правопорядка не без волнения исполнил указ своей госпожи, вновь протягивая ей выроненный до этого листок бумаги.