Голодная тундра

Он испускал какой-то жуткий крик, похожий на предсмертный визг человека, полный ужаса и боли. Я бы никогда не подумал, что огромное хищное животное способно так верещать, как до смерти перепуганная девчонка. Зэк упал в кочку своим задом, поджав хвост, и стал вертеть головой из стороны в сторону, не понимая, что происходит.

Эйвен выпустил карабин и обеими руками схватился за свой талисман. Тимофей открыл рот, и папироса упала вниз. А я сидел, вцепившись руками в брезент. Барабанные перепонки у меня буквально вибрировали, а волосы на теле торчали, как иглы дикобраза.

Вопль оборвался, как резко кончившаяся магнитофонная пленка. Медведь вдруг задергался, стал биться и вырваться, как будто он попал в капкан. Потом он словно просел. Лап его не стало видно. Лишь одна голова дергалась, как задетая высоковольтным проводом. Он взвизгнул и… заплакал.

Вы когда-нибудь слышали, как плачет медведь? Я вообще раньше считал, что плач – это исключительно монополия человека. Но в тот момент я слышал, как плачет огромный зверь, плачет своим звериным басом.

Это был плач прощающегося с жизнью существа. Правду говорят – перед лицом смерти все одинаковы.

– Р-Р-ААУУУУУУУ! УУАА-А-А! ММММОООООУУУУУАААА!!!

– Господи боже, что с ним?! – Тимофей уставился в сторону рыдающего зверя.

– К-капкан? – спросил я на редкость писклявым голосом.

Неожиданно совсем рядом с нами взвыл Зэк, высоко задрав голову вверх. Однажды я видел, как собака выла так по своему погибшему брату, псу из этого же помета. Зэк выл точно так же, как будто прощаясь с кем-то родным.

Да вообще-то все правильно – медведь гораздо роднее собаке, чем человек.

– Злой тундра! – голосом мертвеца пробормотал Эйвен, до белизны в пальцах сжавший в руке свой амулет.

– На помощь! – Володя вдруг выскочил из трактора и побежал к медведю.

Представляете ситуацию? Беспомощное существо – человек – бежит на помощь сильному и свирепому зверю, который ударом лапы способен свалить небольшое дерево.

Но в тот момент это казалось естественным – мы слышали плач, плач живого существа, взывающий о помощи.

И мы, побросав оружие, бросились вслед за Володей. Лишь Эйвен, чуткий к любой букашке, почему-то остался в пене, превратившись в статую, и сжав губы так, что на их месте осталась узкая полоска.

– Ничего не пойму! – растерянным голосом воскликнул Тимофей. – Здесь что, трясина?

Медведь пропал. На его месте осталась лишь потревоженная кочка с примятой травой. А между округлых тел кочек булькала влага.