Фаэтоны

Милее слуху пришлись отечественные шедевры – «Орфей и Эвридика», «Звезда и смерть Хоакина Мурьеты», ариэлевский «Емельян Пугачев»…

Подозреваю, что каждый серьезный композитор кинулся сочинять оперы в стиле рок. Да и каждый начинающий. Такого именно и раскопал где-то Гималеев.

В общем-то, спустя пять-десять лет после начального бума, идея была уже не нова, но, как мне показалось, Гимлеев решил рыть не вширь, а вглубь.

Начинающим композитором был странный парень, в очках, небольшого роста, помятый какой-то и чуть ли не косноязычный.

Но в игре на гитаре он был король. На наш непросвещенный взгляд, конечно. Да и держался со здоровым апломбом, а это признак или больших задатков или большой глупости… Апломб, видимо, и привлекал к нему девчонок (что я успел заметить впоследствии). Но девчонки – они что? Им отличить задатки от глупости так же нелегко, как сено от соломы. Ну, в современных условиях – автомат Калашникова от винтовки Мосина. Тьфу, ну что я говорю, какая винтовка Мосина? Автомат от карабина, как-то так.

Звали паренька Юра, и когда он пел, дикция его сразу улучшалась, и он преображался – из канонического заочника превращался в Джона Леннона (особенно из-за круглых очков).

Короче говоря, парень этот написал рок-оперу. Куски ее он исполнял со своим ансамблем в ДК «Паровоз» на танцах, а именно там в то время подрабатывал Гималеев. Ансамбль был популярен на заводской окраине. Ребята перепевали битлов, квинов, криденсов, писали свои песни, правда, с наивными глупыми словами.

В той опере, что он сочинил, весь текст потом пришлось переписывать.

Перебравшись в другой Дворец Культуры, Гималеев каким-то образом договорился о постановке собственного спектакля и соблазнил музыкантов. А им как раз начали перекрывать кислород, как и всем рокерам на просторах страны.

Называлась рок-опера «Фаэтон. Сын Солнца». Тема греческих мифологий, видимо, после «Орфея» казалась неисчерпаемой. Мифическую историю Эллады мы знали лучше, чем историю Руси, чего уж там.

Гималеев…

Это была уже моя третья попытка поработать с Гималеевым.

Гималеев, сколько я его знал, все время учился в институте культуры на режиссерском отделении, и плавал где-то в районе 3-го курса. До диплома ему было всегда далеко, что не мешало вовсю заниматься творческой деятельностью. «Идеи» его посещали постоянно. Начал он (на моей памяти) с организации студенческого театра в моем родном универе.