Бубутоза из Свихляндии

Следом за стрельцами на помост важно взобрался толстый глашатай с сизым носом. Он развернул длинный, до пола, свиток царского указа и степенно откашлялся.

– Мы, божьей милостью царь-государь стороны Пустопорожской, Ферапонт Тороватый, – заревел он по-медвежьи, водя носом вдоль строк, – сего числа велим огласить настоящий указ о приговорении писаря Игнашки Редькина…

Притихшая, было, толпа неожиданно загомонила, засвистела, заулюлюкала и затопала ногами.

– Кор-роче! – завопили сиплые глотки. – Указ-то, эвон какой длинный – до обеда не управишься.

– Да, ладно уж, задави вас лихоманка! – проворчал глашатай, перебирая свиток. – Будь по-вашему. Значит, так. Упомянутого Игнашку Редькина, поправшего законы стороны Пустопорожской, нарушившего великое доверие государево и повинного в выдаче за мзду всяким безродным титулярных грамот о причислении их к именитому и знатному сословию, предать достойной каре. Повелеваю: писаря Игнашку казнить через четвертование!

– Эх-ма-а-а-а-а!.

– Не ори, тут ишшо не всё, – глашатай покосился на него одним глазом. – Тут ишшо кое-что написано. Но милосердием нашим царским смягчаем сию кару и повелеваем отсечь одну лишь… Э-э-э… Нет, не руку. Размечтался! Одну только голову. Ну вот, а ты паникуешь!..

Двое рыжебородых купцов, стоявших у самого эшафота в широченных волчьих шубах, со вздохом переглянулись и задумчиво похлопали по туго набитым поясным кошелям.

– А у тех, кто по-воровски стал знатью, титулярные грамоты отымут? – громко спросил из толпы лупоглазый граф в бобровой шапке с торчащим из неё павлиньим пером.

Глашатай, неспешно спускаясь вниз, знающе ухмыльнулся.

– Известно дело, отымут. И грамоты… И головы…

– По… поделом им, мошенникам окаянным! – взвизгнул побледневший граф, куда-то быстро исчезая.

Купцы снова переглянулись и, кряхтя, запрятали кошели под полу своих шуб.

– Поделом!!! – заголосила толпа. – Палача сюда! Па-ла-ча! Па-ла-ча!

Громко сопя, на помост неуклюже взобрался рыхлый, щекастый детина, в кумачовой рубахе и кожаном переднике.

– У-у-у-у!.. Неужто, енто палач?!! И где ж такого откопали-то? Кудеярыч куды подевался? Эй ты, мордастый, ответствуй народу, коли спрашивают!

– Занемог… – смущённо сообщил палач, пожимая плечами и шмыгая носом.