Освобождённые воды. Фантастическая повесть

После трагической гибели его матери Лилианы он взял фамилию той, вроде бы в честь неё, но отец подозревал, что сын просто не пожелал «примазываться» к громкому имени академика. Молодость всегда рифмуется с гордостью. Но это, разумеется, было его право и личный, продуманный выбор.

Доска зависла напротив лоджии. Сын, приветливо улыбаясь, помахал отцу, а потом не без грации соскочил на биовиниловые перила, услужливо расширившиеся навстречу его прыжку, хотя молодой человек легко спружинил бы и на твердокаменную поверхность.

«Ох, уж эти мне умные вещи!» – подумал академик, которому не удавалось привыкнуть к тому, как предметы самоуверенно стараются предугадать все желания людей, хотя чаще всего это им удаётся.

Парамон легко спрыгнул на пол и обнял старика, прикоснувшись шеей к его седой кустистой бороде «веником» – академик не стеснялся своей старомодности и предпочитал носить растительность на лице в стиле русского учёного середины ХХ века Игоря Курчатова.

– Проходи, сынку! – Барметьев вроде бы ласково, но вместе с тем и чувствительно потрепал Парамона по шевелюре.

У него были основания сердиться на сына: тот никак не желал сделать старика дедом, а тому так хотелось понянчиться с внуком или внучкой! Ведь отцу уже было за сто тридцать, а сын не раз заводил долгоиграющие и многосерийные романы, но жениться так и не удосужился – ему всё время было некогда или, как тот считал, незачем. Они прошли в релаксационный угол кабинета, опустились в кресла, тут же принявшие формы их седалищ. «Чресла в креслах», – подумал про себя Парамон, но промолчал: он знал, что отец – не любитель дешёвых каламбуров.

– Ну как, сеньор инженер, что теперь проектируем? – спросил астроном, и по его тону было ясно, что этот вопрос – не жест вежливости, а старик живо интересуется делами сына.

– Не проектируем. Уже воплощаем! Да я говорил тебе полгода назад, но ты же меня никогда не слушаешь. У тебя одни звёзды в голове!.. В отличие от Канта, звёздное небо для тебя, как я вижу, важнее, чем нравственный закон.

Старик обиженно засопел, и принял позу роденовского «Мыслителя», подперев рукой подбородок.

– Постой, отец, – Водограев живо поднялся на ноги. Он заметил, что отцовская рука немного вибрирует. Это был ещё не старческий тремор, но явное предвестье его. – Ты себя совсем не жалеешь! И советую прекратить эти игры с гирей. Надо давать отдых рукам! И ногам тоже. Понимаю, что запасы редких металлов в Солнечной системе достаточны, но запас жизненной силы ограничен.