Кто есть who, или Почем фунт лиха?

Как видно, тот решил прервать свой отпуск в связи со сложившимися обстоятельствами. Судя по всему, искренне переживая из-за случившегося в Даниловке, он был хмур и задумчив. В отличие от Свербилова, директор ветлаборатории был в обычном, штатском костюме и белом халате.

– Добрый день, – произнёс Андрей, стараясь говорить нейтральным тоном, со спокойным, независимым видом.

– Здравствуй, Андрей Васильевич! – откликнулся Белых.

Свербилов, как видно, рассчитывавший увидеть холуйски согбенную спину и заискивающе-приниженную позу, не ответив на приветствие, грубо заорал:

– Кому добрый, а кому и не очень! Березинцев, ты что тут творишь?! Как ты мог допустить сибирку? А? Ты, вообще, чем думал, когда отправлял случайного человека с сибиреязвенным патологическим материалом в ветлабораторию?!!

– Да, Андрей Васильевич, тебе надо было взять в колхозе машину, и самому привезти патматериал к нам на исследование… – с лёгким укором в голосе, покачав головой, произнёс Белых.

– Отвечу по пунктам… – начал было говорить Березинцев, но Геринг его грубо оборвал:

– Ты ответишь по пунктам статьи УК в суде! Понял? Ты знаешь, что тебе светит? За халатность и разгильдяйство, повлёкшие тяжкие последствия – от трёх до пяти лет заключения. Плюс, штраф и погашение убытков всех хозяйствующих субъектов, в связи с карантином! Это тебе ясно?!

– Вот как?! То есть, я уже, без разбирательства, без расследования, виноват во всём без остатка? – язвительно поинтересовался Андрей.

 – Вообще-то, положено сначала разобраться по существу вопроса, а уже потом размахивать статьями. И, вообще, у нас, что: предметный разговор, или выволочка?

– Андрей Васильевич, конечно, будем говорить по делу, но, согласись, ситуация очень даже нерядовая – огорчённо вздохнул Белых. – Так, что ты хотел сказать?

Заметив в окне дома удивлённо-испуганные лица своих «корсаров», которых, как видно, напугал ор толстого, мордастого дядьки, Андрей почувствовал накатывающую злость.

Миновав Хрупкого, он вышел со двора и демонстративно заговорил с Белых, как бы совсем не замечая Свербилова:

– Николай Евгеньевич, разберёмся логически. Овец, как и всю прочую живность, мы прививаем два раза в год, весной и осенью. Даже после однократной прививки иммунитет держится больше года. То есть, если бы я не привил овцу этой весной, то у неё должен был остаться иммунитет ещё прошлогодний. Так же? Так. Но она заболела.