Акарат а Ра, или Исповедь военного летчика

Подхватил ее на руки и унес в спальню. Впервые за целый месяц. Пока нес она, продолжая всхлипывать еще, тихо сказала:

– А я тебе соку купила, гранатового…

Может быть, уметь верить и чувствовать действительно очень важно?

Глава 4.

С чего же начинать?

Ему приснился Ари в своей комнате с пюпитром во всех мельчайших подробностях. К знакомой обстановке лишь добавились два изящных медных, очень интересной конструкции масляных светильника, освещавших комнату. При этом было понимание, что это сон.

«А, это вы. Рад видеть – сказал он, улыбаясь своей особенной улыбкой – Как вы, отпустило?». «Да, много лучше – ответил он – спасибо». «Я хотел бы вам кое-что показать – сказал Ари – смотрите». Он показал рукой на стену с полками книг, которая в ту же секунду начала плавно исчезать с неким волнообразным мерцанием, пока не открылась полностью ночная панорама за ней. Холмистая местность вдали и анфилады улиц города были залиты ярким светом луны. Воздух был очень прозрачен, и были видны даже мелкие подробности ландшафта. Михаил пристально вглядывался в открывшееся пространство, понимая, что должен увидеть что-то, что еще пока не разыскал взором. Но он не мог увидеть ничего необычного. «Не видите ничего особенного? – с нотками иронии спросил Ари – вы не так смотрите. Смотрите сердцем. Почувствуйте это. Вы убедитесь, что это хорошо!». Михаил пытался изо всех сил. Было ощущение, что ОНО рядом совсем. Но, что это такое, что он должен был увидеть, он не знал. Михаил закрыл глаза, критическая сторонняя мысль говорила о том, что невозможно закрыть глаза во сне. Он пытался почувствовать ЭТО. И ЭТО пришло! Все пространство стал постепенно заполнять свет. Свет совершенно необычный и не поддающийся никакому описанию. Свет, самый мощный из когда-либо виденного им по интенсивности, во сто, тысячи или Бог его знает, во сколько крат, но абсолютно не слепящий, и неодолимо притягательный! Михаил не смог бы никогда определить спектр его. Скорее всего, можно было бы сказать, что вся радуга присутствовала одновременно в смеси цветов. Как это возможно, он совершенно не понимал. Да и не хотел! Параллельно с нарастанием интенсивности света появился и звук. Сначала нечто вроде шепота из тихих слов, а затем громче, а затем слова стали сливаться в сложный звук. Интенсивность звука так же росла. Он превращался в мощную музыкальную гармонику совершенной структуры и потрясающей красоты.