«Хроники мёртвых городов – 2». Сборник рассказов

– Бредит?

– Не факт. Для него всё каждый раз оканчивается там и начинается здесь заново.

– Может, это даже хорошо, что он не помнит каждое своё возвращение.

– Конечно, хорошо! Как это ни печально, но народная мудрость: «Семи смертям не бывать…» больше не актуальна. Кому захочется помнить каждую свою кончину, к тому же…

Доктор прокашлялся.

– Пульс?

– 135.

– Ну вот, другое дело. Давление?

– Норма.

– Температура?

– 35 и 7.

– Артём, вы слышите меня?

– Да… – ответил Артём, как можно громче.

– Артём, вы помните, кто я?

– Да. Вы – доктор Шапиро.

В этот раз ответ получился адекватнее. Росфорицин начал действовать. Сознание прояснялось.

– Верно. Вы так же помните, где вы?

– В спеццентре.

– Прекрасно. А Савва? Вас все ещё волнует, где он?

– Нет, я знаю, что Савва Игнатьевич уже не ребёнок. Он в безопасности и занят работой.

– Отлично! Как вы себя чувствуете?

– Как живой труп.

– Шутить изволите, батенька? А нам не до шуток.

– Мне тоже. Но мне лучше, доктор.

Доктор прокашлялся. Теперь ни он, ни его ассистент, ни обстановка палаты госпиталя уже не дёргались рывками, лишь слабо расплывались в контурах. Но Артём прикрыл глаза. На что здесь смотреть, это он уже видел множества раз. А ничего другого ему не покажут. Он все знает наперёд.

Проваляется здесь день или два. Максимум неделю. Четыре раза в сутки к нему будет приходить медсестра или медбрат (он даже не поймёт из-за костюма, пока с ним не обмолвятся парой фраз о самочувствии) с уколами и безвкусной едой в ланч-боксах: месиво из овсянки или гороховый суп, соевое мясо и подслащённая бурда с мерзким названием «кисель».

Артём ненавидел кисель, с детства. Вернее, сначала любил. Бабушкин. Клюквенный. А в школе кисель был словно приторно сладкий обойный клей, невозможно горячий, припахивал неприятно. А пить в «День киселя» больше и нечего было. Приходилось давиться.

Как-то мимо стола, где они, первоклашки, обедали шумной стайкой, проходил какой-то дегенерат из старших классов. Чем его привлёк Артём? Он не был шумнее остальных, не был и тише. Да, скорей всего, ничем. Просто оказался, как говорится, крайним. Дебилоид остановился на секунду и плюнул в его стакан.

Подскочила Ольга Ивановна, погнала ржущего придурка бесполезной «лекцией» о поведении прочь.