«Хроники мёртвых городов – 3». Сборник рассказов

Да нешто можно только плясать, жрать да пить, чисто как дикие звери? Махаметы! Варвары! Мы, когда будучи в юности, тоже имели и танцы, и всякое. Но и про культуру не забывали! Если хотите знать, то без дисциплины человек подобен теории без практики. А тут… Хотя бы книжку, анафемы, прочли или насчёт писания… В конце концов, всякому безобразию есть своё приличие! Здесь вам не Salon de varietes какой! Аня, душечка! – выискала она дочь в толпе острым взглядом. – Вы же у нас, кажется, на фортепьяне играете? Что мне обходится, между прочим, почитай, под сто целковых в месяц! Извольте сделать милость и продемонстрировать гостям что-нибудь… Эдакое! Французского возьмите там или итальянское.

Посмотрим, так ли уж сильна ваша игра, как о том отзываются учителя! Je vous prie allez, ma chere! – пригласила она, напоказ отставив стул.

Не смея прекословить, взъерошенная от смущения Анна послушно откинула крышку рояля и села на предложенный пуфик. Играла она неумело, но старательно, перекладывая клавиши на итальянский манер.

По публике было видно, что они мучаются и слушают только из уважения к княгине. Наконец ноты кончились, и раздались аплодисменты, где больше всех старался, пожалуй, Миркадзе. Он и хлопал громче других и вообще смотрел на Анну с явным обожанием, пожирая её лицо глазами.

В этот миг я оглянулся и заметил, что дверь в спальню Наташи приоткрыта и в щёлку она смотрит на нас, должно быть, воображая себя на месте сестры. И выходило это музицирование у неё в мечтах куда лучше, чем у самой Ани.

Это ей сейчас аплодировали гости и кричали «Бис!» и «Браво!»…

Должно быть, княгиня осталась удовлетворена услышанным, ибо её лицо в кои-то веки выказало благость.

– A propos, поручик, – нарочито громко обратился к Телепину газетчик Юлаев. – Я слышал, будто намедни вы были у Вознесенских и, будучи приглашены там к столу, рассказывали прелюбопытнейшую гишторию, произведшую фурор? Не откажетесь ли передать и нам её значение?

– Действительно, поручик, порадуйте! – дала благоволение княгиня.

– Яшка! – кликнула она слугу. – Подай-ка, свиная твоя морда, кресло из спальни! Да поскорей!

– Просим! Просим! – послышалось со всех сторон.

Отказаться стало решительно невозможно. Из глубины дома холопы вынесли и постановили массивное кресло, в котором, разомлев от всеобщего внимания, вальяжно расположился Телепин. Все мы – гости и хозяева – встали полукругом, словно музы возле Аполлона с его волшебной лирой.