«Хроники мёртвых городов – 3». Сборник рассказов

Каждое лето на минеральных водах… Ты, верно, помнишь, – гордо подмигнул он, – ту, вторую дочку княгини, у которой мы в 18**-ом имели удовольствие присутствовать на балу? Так вот теперь она моя жена.

Барышня, стоявшая спиной, выпрямилась и обернулась, и я узнал в ней Наташу.

– Наташа, поздоровайся! – представил меня Илья. – Это мой друг юности, Андрей. Мы вместе с ним учились в университете!

– Здравствуйте, Андрей, – поздоровалась Наташа. Как и прежде, глаз при разговоре она не поднимала.

Я поднял шляпу, ощущая каждую заплату, каждый стежок на поношенной одежде и испытал чувство совестности за свою бедность.

Беседа не клеилась. Создалось невыносимое молчание, прерываемое лишь изредка неопределённым «Да-с… Вот так, некоторым образом…» Ногтева. Чтобы хоть как-то это прервать, я сказал о заветном:

– Ты вот что, приятель… Займи, по старой дружбе, мне двести рублей. Можешь, а? Я, как сумею, сразу вышлю, слово чести.

Глаза Наташи расширились, ноздри затрепетали.

Она вспыхнула и пошла вперёд, подгоняя мальчика. Теперь и Ногтев понял всю бедственность моего положения и сконфузился, хотя старался не подавать вида.

– Не обижайся, она у меня такая фанаберка, – роясь в кошельке, махнул он. – Если что в голову вскачет, так и оглоблей не перешибёшь. Кого невзлюбит, хоть иконы выноси, даже в святки не запишет. Хара-актер!

Я понимал, в чём крылась истинная причина подобного отношения Наташи ко мне. Ведь тогда, в саду, я тоже клялся, ручаясь в том собственной честью.

И чего стоили те слова?

– А княгиня умерла, – понизив голос, сообщил Ногтев. – Анна вскоре выскочила замуж за итальянского антрепренёра, но ужасно неудачно. Оказалось, что в Италии у него уже есть семья, да не одна. И вообще, малый скряга и вертопрах. Так что пришлось ей ни с чем возвращаться обратно в son domaine familial. По возвращении она наладила контакт с нашим Миркадзе и переехала к нему на Кавказ…

Ногтев тоже, как и Наташа, не поднимал глаз и было видно, что он стыдится собственного достатка, что он такой чистенький и благополучный в сравнении со мной.

А разговор ведёт единственно из вежливости.

Наконец, банкноты сыскались.

– Ну, бывай! – Со вздохом облегчения он сунул мне сторублёвку, похлопал по плечу и, сорвав обещание непременно побывать у него на даче, если вдруг окажусь в Ставрополе, пошёл догонять супругу.

Глядя вслед, я покачал головой. Сунул бумажку в передний карман.