Чемпион

 – Но, может быть, пока не поздно, имеет смысл… э-э-э, как это говорят, перепрофилироваться?

«Как Инга может с ней жить?» – подумал я, опуская глаза, чтобы Фрекен Бокк не смогла угадать моих мыслей.

Я услышал звонок телефона. Он звучал очень тихо, и я вспомнил, как Инга говорила мне, что аппарат стоит в комнате тети.

– Извините, Костя. – Тетя Ингрид вышла из кухни.

Какое-то время я сидел, просто глядя в окно. Потом стал прислушиваться к доносящемуся из дальней комнаты голосу. Говорили, видимо, по-латышски.

Естественно, я не понял ни слова, но интуитивно почувствовал, что разговор не будет коротким.

Я сбросил тапочки, встал и бесшумно вышел в коридор. Насколько я понимал, комната Инги располагалась сразу за кухней. Затаив дыхание, я повернул ручку и приоткрыл дверь. Так и есть, я не ошибся. Царивший в комнате легкий беспорядок и несколько мягких игрушек в изголовье кровати свидетельствовали, что здесь обошлось без железной руки тети Ингрид. Я прислушался, она все еще говорил по телефону. Сколько у меня времени? Я скользнул в комнату и огляделся.

Не знаю уж, по каким признакам, но я сразу определил, что последние несколько дней здесь не ночевали. Я заглянул в шкаф: несколько вешалок были пустыми, но большая часть знакомой мне одежды, в том числе бирюзовое платье, в котором она пришла тогда в «Сказку», висела на плечиках. Внизу, у правой стены, была пустота, как будто там раньше стоял чемодан.

Я закрыл дверцы шкафа. Они громко скрипнули, и я замер. Мое сердце колотилось так громко, что, казалось, тетя Ингрид не может этого не услышать.

Я выглянул в коридор. Она продолжала разговаривать по телефону, но почему-то мне показалось, что разговор закругляется.

Стоя на пороге, я окинул комнату взглядом. Пора сматывать удочки, ничего я здесь не найду. Разве что…

Над кроватью висело несколько полок. Три из них были плотно заставлены книгами, а на нижней лежали тетрадки, учебники и фотоальбом в бархатной обложке. Он был положен небрежно, свисал над краем полки, а между страниц торчали уголки фотографий.

Я подошел и выдернул их.

Это было два черно-белых любительских снимка на тисненой бумаге. Первый был сделан летом. Инга в купальнике стояла на побережье, щурясь от яркого солнца. Блестели мокрые волосы, к ногам до середины икр прилип песок. В кадр попали стройные сосны и несколько валунов размером в человеческий рост. Несмотря на то, что купальник был абсолютно закрытым, Инга держала руки так, чтобы немного заслонить грудь.