Любовь эльфийки

Послышалось шуршание наконечника о бумагу, и перед домом, на грубо начирканном асфальте, нарисовался прямоугольный упитанный ластик, размером со взрослого человека. Затем чёрный «CRETACOLOR», закончив рисовать, легонечко ткнул этот в бок, как бы проверяя на прочность; кивнул утвердительно сам себе, и после взял и толкнул ещё раз. Ластик качнулся, рухнул, и рассыпался на десятки маленьких стирательных резинок. Они, похожие на бойких крыс, кинулись бросились к дому, оставляя за собой белые хвосты стертого асфальта.

Иннокентий с ужасом заметался по комнате, подобно мухе, запертой в банке. Времени на подумать катастрофически не хватало. Кинулся к двери, повернул два раза ключ. Бесполезно. В неё уже барабанила добрая сотня стиралок, вгрызаясь и превращая её в ничто. Художник вскачил на диван. Они за ним. Иннокентий на стол. Но его ножки подломились, и последнее, что оставалось – лампа.

Ухватившись за провод, он повис, раскачиваясь, точно цирковой акробат. Мерзкие стиральные резинки пискляво кружили внизу.

Их становилось все больше и больше, они толпились, залезали друг на дружку, в итоге, из них образовался сначала холмик, потом небольшая горка, а далее горка стала расти. Иннокентий поджал колени, подтянулся, но ладони заскользили вниз. Из последних сил он сделал попытку

подтянуться еще, как правая нога выпрямилась сама собой и по колено угодила в самую гущу голодных ластиков.

С досады и злобы он закричал, выдернул ногу обратно, но было поздно. Нога исчезла.

Иннокентий испытал настоящий шок: его передернуло, будто пробило током. Глаза распахнулись, и он обнаружил себя лежащим на своём диванчике. Огляделся.

«Ноги на месте. Уф! Слава Богу! Целёхонькие. Приснится ж такое, – подумал он, – нет, все, надо вылезать. Пойду на этюды. Может раскачаюсь».

На полу валялся угольный карандаш, а мансарду заливал жёлтый солнечный свет.

С мольбертом под мышкой Иннокентий вышел из пятиэтажки и, перейдя на солнечную сторону улицы, направился к автобусной остановке.

Летнее солнце приятно грело спину. Он шёл и одновременно думал:

«Куда поехать? В Павловский парк или в Екатерининский. В один подальше, в другой поближе. Ну, в том-то, конечно, красивее, там природы больше, а в том тоже не плохо, но людей больше шляется. Да, и там тоже люди есть, но не так чтобы очень. Хотя какая разница?».

Так, он шёл-шёл, размышлял и вдруг смотрит – его остановка, а к ней уже, притормаживая, спешит маршрутка.