Прогулки Алисы

Посыпались сразу, как фотографии, кадры, – всё в котёл – красные кресла, вино, Марина, обрывки слов, поцелуй… Воспоминания вспыхнули и закружились в вихре, легли на веки тяжелой дремотой – всё потемнело вокруг, и Максим заснул.

Фонари, скамейка, вечер.

– Не против, если присяду? – услышал он мягкий женский голос. Длинное льняное платье, вышитое по рукаву узорами. В ладошке маленький гребешок с резным рисунком. Её тонки пальцы тихонько гладят его, словно  маленького котёнка. В глазах теплота и печаль, из-за чего хотелось умереть на месте…

– Леся! Это ведь ты? – выдохнул Макс.

– Конечно. Здравствуй, Максим.

– Ты узнала меня? – Она улыбнулась, а по его спине побежала капелька пота.

– Ты простишь меня? – сорвался вопрос. Губы дрожали.

– За что, Максим? Мне не за что тебя прощать… –  Она дотронулась до его ладони.

– Я сожалею, я очень сожалею…

– Перестань, Максим, ты же видишь, что все хорошо. Ты видишь?

– Не знаю.

– Пойдем!

– Куда? – Он как завороженный смотрел на нее – это она была там в кафе.

Она поплыла, не касаясь земли ногами. Оглянулась еще раз, поманила рукой и стала таять в сумерках вечера. Последний раз увидел её улыбку, такую близкую и в то же время далёкую. Поднялся. Нет, словно взлетел, и ноги сами собой понесли за зыбкой фигурой. Леся…

– Эй, брат, приехали. Конечная! – громкий окрик вырвал Максима из сна. Водитель маршрутки повернулся в его сторону и ждал когда он окончательно придет в себя.

За окном, нескольких кварталах от остановки, черной башней  возвышалась его девятиэтажка. Максим, кутаясь в тонкую куртку, выпрыгнул из машины и поспешил в сторону дома. Его мутило.

Глава 5

После гибели дочери Анна Николаевна уже год жила одна. От бесконечного горя высохла вся, постарела: прибавилось морщин на лице. Волосы покрылись изморозью седины. Когда слёзы закончились, по вечерам гасила свет в доме и подолгу сидела в темноте – слушала тишину.

Тишина – странная подруга.

Но самая близкая – молчаливая и понимающая. Её вроде нет, но она всегда рядом. Стоит лишь прислушаться к ней – и боль отступает на время, всё замирает внутри, словно и нет никого живого в доме. Только часы на стене постукивают секундой стрелкой о том, что жизнь не закончилась – продолжается. И далеко, где-то за серым стеклом окна, слышится иногда, едва уловимый и нарастающий шум электрички. Напоминает о безвозвратно ушедших днях. Некого больше ждать.