Цвет вечности

– Ты в порядке? – громко крикнул он. – Ава! Ты в порядке?!

И тут я рассмеялась. Почему я не дала ему себя поцеловать? Я не знала, что это было. Но ситуация развеселила меня. Получилось странно и в какой-то степени забавно.

Он подплыл ко мне в совершенном испуге и, увидев, что все хорошо, сказал, держа одной рукой меня за локоть, лишая любой возможности опуститься на дно:

– Дурочка! Хуже Кинли, честное слово!

Я продолжала хихикать.

– Давай плыви и залазь обратно, – добавил он.

– Не хочу, – ответила я, смеясь.

– Черт, нужно заранее предупреждать о том, что ты сумасшедшая.

В эту минуту чувствовалось, что он взрослее меня. Андрей пытался сохранять трезвый рассудок и предупредить об опасности или о чем-то плохом, что могло случайно произойти, ведь мы оба были нетрезвыми, посреди озера, ночью.

Мы добрались до катамарана, он пытался подсадить меня, но я оторвалась от борта и поплыла вокруг него, не обращая внимания на глубину. И Андрей расслабился: я прекрасно держалась на воде. Все-таки выросла у озера и с детства плаваю каждый день в теплое время года.

Андрей оторвался от катамарана и поплыл за мной. Мы были в одежде: я даже в босоножках. Захотелось чуть подурачиться, и поэтому я, смеясь, начала спрашивать, не боится ли он русалок. Мол, ходят слухи, что здесь они водятся, поэтому лучше ему выбраться на сушу. Ведь, в конце концов, сейчас Русальная неделя[3 - Славянский языческий праздник. Считается, что в эту неделю русалки принимают человеческий облик и заманивают людей в водоемы.

Поэтому купания в этот период времени под запретом.]. На самом деле я не знала, когда она имеет место. Но что-то подсказывало – где-то в начале лета. А теперь конец августа.

– Какие русалки? – переспросил Андрей. – У вас и они водятся? Я, конечно, из Гомеля, но не с другой же планеты.

Я продолжала улыбаться. Мне нужно было как-то отвлечь его от того, что я натворила с несостоявшимся неловким поцелуем.

Но мой смех оборвался голосом мамы – я услышала ее крик, доносящийся с берега.

Она заметила нас, плавающих в темной воде, и хотела, чтобы мы вернулись назад.

– Все нормально! – откликнулась я. – Не бойся! Сейчас вернемся!

Ясно, что мама могла начать волноваться.

Мы подплыли к берегу, и я заметила, что у нее не на шутку обеспокоенное лицо. Когда я ступила мокрыми босоножками на песок, мне стало не по себе от застывшего выражения тревоги в маминых глазах. И я поежилась, чувствуя себя виноватой за наверняка безрассудное поведение в воде.