Заражение

Практически каждый звонок был источником повышенного стресса – крик, ругань, мат, причем диспетчер не имел права ответить грубостью на грубость и осадить хама. Нередко, Игорь, покидая кабинет, видел заплаканных девушек, и искренне жалел их. Но что он мог поделать? Взять трубку и наорать на звонящего?

Игорь посмотрел на время в нижнем углу монитора. До конца смены почти час, он успеет досмотреть надоевшее порно, а потом…

Ручка двери кабинета медленно опустилась вниз.

Обычно девочки стучат, подумал он, удивляясь еще и тому, что забыл закрыть дверь на замок.

Горячая волна гнева поднялась откуда-то изнутри и захлестнула мозг. Кто такая? Кто посмел открывать его дверь, не постучав? Выговор и лишение премии! А еще перенести отпуск на самое неудобное время, и – никаких отгулов, за свой счет и прочих послаблений. Совсем распоясались, чуть дашь слабину, они готовы на шею сесть, никакого уважения.

Последнее время он стал замечать за собой излишнюю строгость в отношении девушек, мог ненароком оскорбить, накричать, довести до слез, а то и вовсе – поднять руку.

Себя он оправдывал, что стал всего лишь ответственнее подходить к обязанностям, не допускать расхлябанности на рабочем месте, наплевательского отношения к делу. Но, в глубине души он знал, что это не та строгость, которая требуется. Это самая настоящая первобытная жестокость, причины которой он не понимал. Хотя что там. Ему просто нравилось унижать тех, кто слабее. О… это распирающее ощущение абсолютной власти, самый мощный наркотик из всех придуманных…

Игорь мельком взглянул на экран видеонаблюдения и ужаснулся: примерно посреди зала, вытянув ноги в съехавших туфлях, лежала… кажется, это была Софья Павловна.

Господи, подумал он. На ее груди, словно дыра в потусторонний мир, разверзлось черное пятно. Женщина не шевелилась.

Остальные диспетчеры, побросав вещи, кто в чем был, срывая на ходу наушники – ринулись к выходу. Он заметил Ольгу Прохорову, прижимавшую ладонь ко лбу, Риту Фельдман, Настю Лоскутовскую, Надю Франт, – не оглядываясь, расталкивая друг друга руками, они буквально ломились к тамбуру.

Только Оксана Лосева, рабочее место которой находилось возле двери, оставалась в рабочей кабинке. Ее глаза были расширены от ужаса, кажется она не могла сдвинуться с места. Перед ней, на блестящем полу протянулись темные скользящие отпечатки грязных следов. Искрой мелькнула мысль – «кто это, черт возьми, ноги не вытирает?!». На полу валялись осколки разбитой микроволновой печи.