Вольер (сборник)

И рукой костлявой, но властной указал – мол, иди, куда хотел.

И Тим пошел. Он из всего произошедшего с елкой и с книжкой понял только одно – случилось нечто. Очень важное и серьезное. И в первую очередь не для него – для старого Фавна. Но что именно, он не знал и не мог угадать наперед. На Колокольне пробили красный час – час молитвы Радетелю. Почему именно красный? Так уж принято.

Между Собакой и Волком

На новой границе было тихо. И с чего бы громко? Не Соборная площадь, как-никак, а глухая окраина.

Близились сумерки. Но Тим пока выжидал, не спешил лезть в крапиву. Хотя теперь коварные, жалящие стрекала ее не представляли опасности – Тим был закутан с головы до пят в полный защитный плащ. Жарко и неудобно страсть как, но что поделаешь! Не столько из-за крапивы даже напялил он на себя это жесткое и неприятное к голому телу одеяние. Тут было своего рода предвидение: как выйдет он за красные столбы (если выйдет, конечно), так и покинет его защита Радетеля. Иначе к чему бы сама граница? Оберегать и опекать – вот ее задача. Значит, всего этого он лишится. Нынче и внутри сделалось небезопасно, Аника-то пропала, а уж снаружи – что и говорить! Однако Тим был готов. При себе, за поясом штанишек, на всякий разный случай нож-саморез и складной аршин для стукалочки. Он не ведал еще такого слова, как «вооружен», но нечто похожее в бравом образе себя самого мелькало в его сознании. За границей в сторону клонящегося солнца – сначала чистое поле, а невдалеке – лес. Поле ладно. Поле – это ничего. Но вот лес! В нем будет плохо видно, тем более ночью: за деревьями от бродяги мало толка, а цветные фонари там навряд ли водятся. Вдруг что выскочит из-за тех деревьев? Или кто? Интересно, Лжерадетель, он кто или что? Скорее всего, что. Все же нежить. А ну как их много? Очень тогда Тиму поможет его нож-саморез. Да и против одного сомнительно. Зато с ножом оно спокойнее.

Батюшки! Тут же подумалось ему. Да в уме ли он, Тим! Неужто и впрямь сможет поднять он руку, чтобы… чтобы что? Убить? Поранить? Остановить? Запугать? Отвратить? Ведь это против завета, первого из трех и наиглавнейшего! Но вот в чем вопрос – ежели на самого Тима надвинется зло и захочет его погубить? Стоять и ждать, пока убивать зачнут? Что так, что этак ждет его конец в нынешней жизни.

Нет уж, он стоять не будет. Может, в заветах о таком и не сказано, ибо не было нужды прежде. Но стоять он не будет. Хоть молния, хоть гром, пусть испепелят до костей, но он станет защищаться.