Интеллигенты на Святой Руси. Часть первая

Может быть не ведущие, но играющие. Мы буйствуем и каемся, мы пьём и грешим. Мы с тобой Мишель живём, и этот театр нас не просто ведёт, он нас тащит по жизни. Вопрос только в том, куда?

Эти длинные диалоги обычно имели своих слушательниц, которые жадно внимали словам литератора, пытаясь угадать, напишет он о них свой очередной рассказ или нет. Девицы созерцали его хоть и с восторгом, но опасливо. Кто его знает, что он напишет. На художника же все женщины смотрели влюблённо. Для него они все были равны. Он не делал различий между девицами-девственницами, порядочными женщинами и падшими.

Последние ему даже нравились больше. Его любимым лозунгом были слова: «Была бы женщина». И женщины его любили, что называется «зеркально». Он прекрасно писал «обнажёнку», открывая их обладательницам все плюсы и минусы женских тел. Для женщин он был даже больше, чем врач-гинеколог. Он был для них отцом. Это благодаря ему, и таким как он, гуляет по России поговорка: «Пока живы врачи – гинекологи, живопись не умрёт, как не вымрут и гинекологи, пока есть живописцы».

– Так вот, Мишель, мы не грешники, мы с тобой творцы, артисты. Мы всё время между молотом подлости и наковальней зависти. У нас только один грех – отсутствие тщеславия. Попы и прочие святые люди называют его гордыней. Этого греха наши коллеги нам с тобой простить не могут. Мы с тобой подрываем основу их творчества, а может быть и основу всей земной государственности. Значит, мы с тобой плохие люди, но нас тащит на сцену жизни. Меня с книгами, тебя с картинами.

На сцене мы каемся. На сцене мы очищаемся от грехов. Именно за это нас и любят женщины. Они читают мои рассказы, они смотрят на твои картины. Они нас за это любят.

Если бы они видели нас на сцене во время труда, они бы к нам и близко не подошли. Это для «святого» процесс работы радость, помахал туда-сюда кадилом, ручку для лобызания протянул… А тут вены вздуты, глаза выпучены, пульс в висках стучит, то слова не успеваешь записывать, то краски подходящей не видишь. Одно мучение.

Художник внимал и согласно кивал. Иногда его взгляд устремлялся вдаль, значительно дальше своих возлюбленных натурщиц и даже дальше банного окна, куда-то за горизонт. Тогда он начинал и сам говорить странные вещи.

– Люди странные существа, погрязшие в самости и гордыне. Убогие считают, что для них уготовлен рай, надо лишь дожить в своём убожестве до Страшного суда. Алчные просто алчут рая, покупая индульгенцию у посредников, часто путая судью с адвокатом.