Канцелярская резинка

– Кто вам сказал, что здесь нельзя курить? Вы у меня даже не спрашивали, – упрямничал доктор.

– Я так решил, потому что нет запаха табачного дыма. Нет пепельницы на столе. Да и сигареты у меня не вовремя закончились.

– Благодарю за вашу вежливость и проницательность. Вот угощайтесь, – она протянула мне открытую пачку, и достала стеклянную пепельницу из под стола, – а пепельницу я прячу, дабы не соблазнять тех пациентов, которые пытаются избавиться от никотиновой зависимости.

– Правда? Я могу курить прямо здесь? А вы? Я не хочу доставлять вам дискомфорт, заставляя дышать этой дрянью.

– Обо мне не беспокойтесь. Я нормально переношу этот запах. Иногда обычная сигарета помогает мне добиться истины. Ведь вы должны быть максимально расслаблены. К тому же, порой я и сама могу побаловать себя подобным образом.

– Уверенны? – все ещё не решался закурить я, уже держа сигарету в зубах.

– Абсолютно.

В этот момент, я бываю особенно уязвим к окружающему миру. В такой момент меня легко прикончить или чего ещё похуже.

Она добилась своего. Я полностью расслаблен. Я называю это мимолетным никотиновым забвением. В сочетании с похмельем, это совсем пагубная процедура. Мои пальцы замедляются, а резинка становится намного прочнее.

– Так что? Вернёмся к нашему разговору?

– Напомните на чем мы остановились?

– На ваших привычках, как вы сами выразились. А точнее на одной из них.

– Ах да, это, – я смотрел на свою руку, опутанную тонкой резиновой нитью будто некой живой сущностью. Она глубоко врезалась в плоть, перекрывая кровеносный поток и пытаясь проникнуть под самую кожу.

Становилось все больнее. Кончики пальцев становились бледно – синими. Пришлось немного ослабить. И вот она уже не столь агрессивна.

– Да, я именно об этом, – настаивала она.

– Это от моей матери. Вернее все что от неё осталось. Она делала из них картины. Прежде чем ушла, исчезнув навсегда. Я нашёл огромную коробку разноцветных резинок. По одной в день. Я брал из неё по одной в день, считая каждую в ожидании её возвращения.

Одна тысяча девятьсот семь. И ещё десяток порванных. Столько я насчитал.

– Вы ждали свою мать пять с лишним лет?

– Быстро считаете. У меня на это ушло намного больше времени. Резинка за резинкой. Одна за другой. И так каждый день. А она так и не появилась.

– И что же дальше? – я видел как на её лице появляется не профессиональное сочувствие, которого иногда терпеть не мог в других. Но не сейчас. Анна неплохо умеет расположить к себе.