По собственному следу

Не придав абсолютно никакого значения чем-то неудовлетворённым взглядам в собственный адрес, разбитый и окончательно раздавленный покупатель, сделал несколько емких глотков, не успев переступить порог торгового помещения. Чем тот час же вызвал на себя весь гнев, и без того мало приветливой и чрезмерно упитанной тетушки, со скверным характером. Здешней управительницы.

– Что вы себе позволяете?! Здесь вам не облезлый кабак! Распивать приобретенные товары убирайтесь на улицу! Приходят сюда…

Дальнейшие её слова были лишены смысла и громкости.

Вспышки ярости редко посещали его. Да и те нечастые он сразу пресекал и подавливал, не пуская их далее пределов своего сознания. Поэтому это было для него чем-то новым, неизведанным.

– Заткни свой вонючий рот, – злостно прошипел он в ответ. Реакция не заставила себя долго ждать:

– Ах ты хам! Алкоголик! Я найду на тебя управу! – без устали орала та, неуклюже передвигаясь узким проходом за стойкой к телефону.

Но Ласло были не по чем её угрозы и нарекания.

Вряд ли во всем мире найдётся хоть одна вещь, способная довести его до худшего состояния, нежели то, в котором он нынче пребывал.

И вот вечерняя темнота уже вовсю воцарила над городом, хозяйничая на длинных, плохо освещённых улицах, темных переулках, и мрачных не ухоженных дворах.

Ласло шел неровными шагами по обочине дороги встречной полосой. Страху он больше не подвластен.

Проезжавший мимо транспорт то и дело издавал разящийся характерный сигнал, используемый водителями для предупреждения об опасности окружающих.

Ещё несколько жгучих глотков, и бутылка опустела ровно наполовину. Мысль свести счёты с жизнью, бросившись под первую встречную машину, казалась все более единственно верной. Да вот только смерть такая может стать довольно мучительным концом, коль силы удара не станет чтоб размозжить остатки его серого вещества по твердому асфальту, и наступит не сразу. А мучений с него было довольно. Он пресытился страданиями от собственной незначительности, от постоянных репрессий начальства, от слабоволия и неспособности что-либо изменить.

Все внутренности сплелись в одну большую отвратительную массу и его опять стошнило. На этот раз, точно под колёса, проносившегося на большой скорости автомобиля, едва ли не снесшего боковым зеркалом его макушки. Громкий протяжной гудок, быстро стихал, удаляясь за источником издававшим его, пока вовсе не пропал в темноте, вместе с исчезнувшими, красного цвета огоньками, задних габаритов.