Просветление пронырливого крота, или Как стать Гуру

«Еще год, ну полтора практики, и всё… просветление… мастер…своя секта… работать не надо…ученики…», – и проворный крот уснул крепким, счастливым сном.

II

Работа как, впрочем, и ожидалось, встретила Андрея неприветливо. Да что там неприветливо, можно сказать враждебно. Начальник отдела, он же Семён Борисович, вот уже как десять минут нудно и монотонно въедался в мозг Кузнецова. Таким изуверским способом он пытался вызвать в подчинённом ответную реакцию на опоздание на работу, отношение к этому проступку и возможных последствиях.

Андрей молчал, слушал и молчал, изредка кивая головой, и как бы соглашался с бурчанием начальника. Внешне он походил на застигнутого на месте происшествия преступника уже смирившегося и готового принять свою незавидную долю. Но внутренне! Мысли вперемешку с эмоциями буквально разрывали его.

«Да кто ты такой! Х**и ты мне тут поешь! Да е**л я тебя и твою работ! Сам е***ь за эти гроши! Да я сейчас дам тебе по твоей поганой роже и уйду! Пашите тут сами!» – бурлило в голове.

И еле сдерживая нахлынувшие эмоции, стараясь внешне и ухом не повести, Андрей отправился на свое рабочее место писать объяснительную.

Уже сидя за своим рабочим столом, держа в руках ручку и уставившись в белоснежный лист формата А4, Андрей вновь поплыл вслед разыгравшемуся воображению.

Сначала он уничтожал Семёна Борисовича всеми возможными способами. Резал его ножом, сажал на кол, пинал ногами в пах, заставлял ползать на коленях, умоляя о пощаде…. Подвергал другим изощрённым пыткам и издевательствам.

Потом спохватившись вдруг вспомнил, что он как продвинутый мистик не должен вот так вот реагировать. Тем более обращать внимание на замечания своего непосредственного начальника, которого, к слову, не ставил и в грош.

И погрузился в новую реальность, где он уже просветлённый мастер оказался в подобной ситуации. Здесь уже без убийств и мордобоя, Андрей поставил на место своего быдловатого начальника простыми, но убийственными по своей силе и аргументам словами.

Уже спокойно, с чувством собственного достоинства и вселенской справедливости припомнил Семёну Борисовичу, что его небольшое вынужденное опоздание, не идёт ни в какое сравнение, например, с пьяной выходкой Борисыча на корпоративе. Или, с так называемым, романом начальника и офис-менеджера на потеху всему коллективу.

Удовлетворившись восторжествовавшей справедливостью, Андрей вновь очнулся перед белоснежным листом бумаги.