Контакт третьей степени

 – Или он до армии занимался музыкой?

Дмитрий остро глянул на нее. Псевдонимы в личных делах не прописаны. Откуда же она узнала?!. Хотя, она уже побеседовала с Глухарем. Может, от него.

– Да нет, не в этом дело, – начал объяснять Дмитрий, но, представив здоровяка Кожевникова с фаготом в руках, не удержался и хмыкнул. – Тут дело в другом. Так называется переносной противотанковый ракетный комплекс: ПТУР «Фагот». Слышали? Так вот, до перевода к нам в бригаду Кожевников служил стрелком-наводчиком этого комплекса.

– Понятно, – Ольга кивнула. – А почему вас в группе называют Чугун? Это тоже как-то связано с прошлым?

Дмитрий перестал улыбаться. Видимо, сегодня такой день, что ему приходится ворошить свою память.

– У меня в голове титановая пластина и три металлические скобки, – тихо сказал он. – Год назад в Назрани неудачно попал под машину. Несколько месяцев провалялся в госпиталях, потом еще столько же добивался восстановления на службе.

Ольга округлила глаза от удивления. Она читала в личном деле Рогожина о полученном им ранении, но мельком, не заострив на этом внимания.

Она и представить не могла, что оно было таким серьезным.

– Как же вы… служите?

– Окружной врачебной комиссией признан годным к службе без ограничений, – хмуро ответил Дмитрий.

В действительности врачебных комиссий было три. И заключение первых двух было однозначным: уволить с действительной военной службы по состоянию здоровья! После того как хирурги по кускам собрали его расколотый череп, скрепив их с помощью скоб и металлической пластины, такой вывод напрашивался сам собой.

Но Дмитрий нашел в себе силы, чтобы сопротивляться полученной травме, мнению врачей, собственному отчаянию – всему, и, главное, поверил в себя.

Помог случай, провидение, а может быть, и вмешательство высших сил. Окружной военный госпиталь, где лежал Дмитрий, посетил настоятель расположенного по соседству православного храма отец Николай. В отличие от предыдущих посещений представителей областной администрации и командования военным округом, это не был формальный визит.

Пожилой священник не просто прошел по палатам, а поговорил с каждым раненым. Остановился он и у койки Дмитрия. Вся беседа продолжалась недолго, немногим более пяти минут, но за это время Дмитрий почувствовал себя совершенно по-другому. Одолевавшая его тоска по рухнувшим надеждам, которым положила конец полученная травма, куда-то испарилась. Вместо нее пришло понимание, что все в жизни можно исправить.