Метро 2033: Голод

В тот же миг Макс ударил багром прямо в пасть зверя, пробил частокол оскаленных зубов и, зацепив ворочающийся за ними толстый бледно-серый язык, вонзил свое орудие в нёбо хищника.

Монстр снова взревел, но это был уже не парализующий разум и волю охотничий рык, а вопль ужаса и боли. И его было слышно.

Не переставая визжать, ревун выпустил Пашкину ногу и затряс головой, пытаясь освободиться от застрявшего в пасти орудия. Потом захлопнул челюсти, легко перекусив деревянный черенок багра, и исчез в глубине.

Сразу прошла раскалывающая череп боль. Максим заметил, что и остальные охотники тоже приободрились. Только дрожащий от холода, насквозь промокший Пашка судорожно сжимал ладонями истекающую кровью ногу.

* * *

Каждый вонзившийся в плоть зуб монстра оставил у Пашки на ноге глубокую рану. Макс насчитал девять таких ран: пять с наружной и четыре с внутренней стороны бедра. Они напомнили ему следы от пуль, которые он видел в детстве на тушах убитых охотниками зверей.

Это было много лет назад, когда на Заставе еще имелись боеприпасы, и мужчины отправлялись на охоту не с гарпунами и копьями, а с автоматами и карабинами. Но, в отличие от пулевых пробоин, эти раны были гораздо шире и наверняка причиняли парню невыносимые страдания.

Тем не менее он мужественно терпел боль и, стиснув зубы, молчал, пока Седой бинтовал ему ногу.

– Потерпи. Все будет хорошо, – попытался приободрить друга Максим.

Но тут неожиданно подал голос Ванойта. В отличие от Пашки ему повезло, и после отражения нападения ревуна он быстро пришел в себя.

– Не жилец, – уверенно заявил старик, ничуть не смущаясь Пашки, и принялся раскуривать свою костяную трубку, ясно дав понять, что не собирается помогать раненому.

Когда ненец валялся в конвульсиях на дне лодки, Максиму было искренне жаль его, но сейчас он был готов убить старика за эти слова. Зверобой с надеждой взглянул на Седого – опытный полярник понимал в медицине больше старого ненца.

Но на этот раз Седой даже не попытался возразить Ванойте.

– Я наложил жгут, но кровь не останавливается. Раны слишком глубокие, – вздохнул он, рассматривая постепенно темнеющую от крови повязку.

Ванойта в ответ нарисовал своей трубкой в воздухе какой-то замысловатый знак и сказал:

– Бесполезно. Нга уже отпил его крови. Теперь его душа станет добычей подземного духа.

И тут Седого прорвало.

– Оставь ты свои шаманские бредни! – воскликнул он.