Метро 2033: Пифия

Наконец она смогла как следует рассмотреть его лицо.

Память не подвела. Это был он, парень из ее грез. Ее короткая, как вспышка выстрела, и опьяняющая, как стакан забористого самогона, но так и не сбывшаяся мечта.

Они встретились на Павелецкой, когда она еще не была ни Гончей, ни Валькирией и даже не задумывалась о своей судьбе. Знала только, что никогда не вернется в смердящее развратное болото Театральной, из которого недавно сбежала. А он еще никакой не Шериф, а просто обычный парень, был одним из защитников Павелецкой, оберегающих станцию от непрекращающихся нападений мутантов, и одним из ее немногих жителей, кого не изуродовала просачивающаяся с поверхности радиация.

Своей отчаянной храбростью, меткостью или везением, а может, всем вместе, он привлек к себе внимание администрации смежной кольцевой станции и увлеченно рассказывал малознакомой девчонке, что ему, может быть, скоро предложат перебраться на Ганзу. А девчонка слушала его восторженные и немного наивные рассуждения и думала о том, что если бы он предложил ей бросить все и остаться с ним, разделить его судьбу хоть на Ганзе, хоть здесь на Павелецкой, она бы без колебаний согласилась.

Но он так и не предложил. А потом…

Потом ветер перемен унес ее с Павелецкой, и они больше никогда не встречались. Влюбленная девчонка постепенно забыла, что значит любить, и превратилась сначала в Валькирию, а потом и в не знающую жалости и сострадания Гончую. Преследуя свои жертвы, она несколько раз оказывалась и на Павелецкой, не встретив там своего бывшего возлюбленного, решила, что он давно погиб в очередной схватке с атаковавшими станцию хищниками.

Почему-то у нее никогда не возникало желания разыскать его или хотя бы точно выяснить дальнейшую судьбу. Может быть, потому, что она еще помнила, как рухнули ее мечты, а может быть, потому, что не хотела (или боялась) услышать подробности его гибели.

И вот сейчас ее бывший парень, возмужавший и заматеревший, стоял рядом с ней в обвалившемся туннеле между Белорусской и Краснопресненской, стоял, ухватившись руками за край перевернувшейся дрезины, и отдавал указания.

– Раз, два…

В отличие от лица голос его мало изменился с той поры. Стал тверже – да, но тембр и интонация остались теми же. Когда-то давно она могла слушать этот голос бесконечно. Наивные девчоночьи мечты. А вот парень добился своего. Но что-то подсказывало Гончей, что юношеский восторг из его голоса пропал навсегда. Впрочем, это было неудивительно.