Чужая гостья

После женитьбы Семена Марьяна большим усилием воли все же подавила в себе желание закрыться от всего мира и предаться любовной депрессии. Пострадав положенное время, она вышла из личного кризиса, вынеся из него некоторый опыт: она пришла к выводу, что, во-первых, красота в мужчине – не главное, а во-вторых, в отношения с мужчиной нельзя погружаться с головой – поскольку вынырнешь из них или нет, еще неизвестно. На самом деле пережить измену Семена Марьяне оказалось непросто. Сема был очень хорош собой, он волновал ее, с ним она впервые узнала, что такое физическое влечение к мужчине.

Но самым щекочущим в их отношениях было то, что Сема по определению не мог оставаться преданным и верным. Он был легким, жизнерадостным, девушки вились вокруг него стаями. Марьяну это сводило с ума, не давало спать по ночам. Потом Семен исчез, но остался Миша. Преданный, серьезный. И, кроме всего прочего, остроумный и приятный внешне. Не такой, конечно, красавец, как Семен, но зато с ним было спокойно. По-настоящему Марьяна оценила своего верного поклонника после того, как впервые оказалась у него дома. В студенческие годы компания собиралась в основном в огромной квартире Семы Голуковича или на старой даче предков Толика Веселова. У Семы были какие-то очень высокопоставленные, влиятельные родители, которые часто куда-то отлучались. Дача Толика была всего лишь маленьким домиком на окраине города, зато там разрешалось жарить во дворе шашлыки и шуметь до утра. Миша Одинцов к себе никогда не приглашал. Он жил вдвоем с мамой, и компанию водить было некуда. Сексуальных отношений у них с Марьяной не было, так что поводов для посещений Мишиной квартиры у Маши не имелось. Ах, если бы несчастный влюбленный узнал, какое впечатление произведет на Марьяну посещение его квартиры, он пригласил бы ее туда давно.

Едва переступив порог, Маша заметила в обстановке добротной, но вполне заурядной квартиры нечто особенное. В первый момент она даже не могла понять, что именно. Дверь в Мишину комнату была оформлена в виде арки, обложенной кирпичиками, сквозь которые пробивались ростки и трава.

Маша вошла в его комнату и обомлела: одна из стен тоже оказалась кирпичной, с потолка свисали нити плюща. Кое-где на кирпичиках виднелись надписи: где-то сердечко, пронзенное стрелой, где-то начерченное готическим шрифтом слово. Над Мишиным диваном в стене была прорисована ниша. В ее полумраке на подставке стояла масляная лампа, вокруг которой роем вились бабочки.