Морские дьяволы

Рощин был абсолютно прав – мы допустили серьезный прокол.

– А нельзя было расплатиться наличными, или у вас не было при себе необходимой суммы?

– Тогда бы официантка от удивления вообще лишилась дара речи. Уверен, в кассе ресторана и за час работы не набирается столько наличных денег. Американцы носят при себе лишь мелочь: купюры по пять, десять, в крайнем случае двадцать долларов, а счета сверх пятидесяти долларов оплачивают кредитками. Полторы сотни наличными здесь может выложить только русский турист.

И вновь Илья Константинович оказался прав. На вводном инструктаже перед подготовкой к операции и много раз до этого я слышал о том, как американцы расплачиваются в магазинах и ресторанах, но сейчас совершенно упустил это из виду.

Обратный путь к снятому нами дому мы проделали молча. Каждый думал о своем. Даже Данил, от сытости или от того, что действительно хотел спать, не отвлекался на встречных девушек.

Как я и ожидал, миссис Роджерс не вышла на улицу, чтобы поприветствовать нас, хотя по поднятым жалюзи на окнах первого этажа я понял, что она дома.

Когда мы поднялись по пристроенной к мансарде лестнице, Рощин внимательно осмотрел входную дверь, на которой оставлял контрольные метки, и, удовлетворенно кивнув головой, отпер замок. Мы вошли внутрь, и он, обращаясь к Андрею и Данилу, предложил:

– Вам лучше остаться здесь. Заодно и багаж разберете. А мы с Робертом тем временем навестим мистера Хорнела.

– Отличная мысль, – ответил Данил, но даже не подошел к сложенным на пол сумкам, а сразу улегся на диван, подложив под голову диванную подушку.

Я повернулся к Андрею, растерянно стоящему посреди холла, и сказал:

– Ты тоже отдохни. А вещи можно и потом разобрать.

– Еще более ценная мысль, – сквозь зевоту пробурчал с дивана Данил.

Илья Константинович лишь беззлобно покачал головой, и мы с ним, оставив наших друзей отдыхать, направились к стоящему перед домом джипу…

Прожив в Дулите всего два дня, Рощин успел достаточно хорошо его изучить.

Во всяком случае, мы ни разу не заплутали, разыскивая дом Гарри Хорнела. Жил Хорнел в большом двухэтажном особняке, только более ветхом, чем у нашей хозяйки. На наш звонок долго никто не отзывался, потом послышались медленные шаркающие шаги, и дверь наконец открылась. Я увидел перед собой пожилого человека с отечным лицом и спутанными волосами на голове. Одет он был в какие-то бесформенные парусиновые штаны и клетчатую рубашку.