Разрешение на штурм

– Да, я слушаю, – услышал он в трубке неуверенный голос Корчагиной.

– Здравствуйте, Ирина, – стараясь, чтобы его голос звучал как можно мягче, сказал он. – Это Егоров.

– Андрей Геннадьевич? – к удивлению Егорова девушка запомнила его имя и отчество. – Я вас слушаю.

– Мы закончили патологоанатомическую экспертизу. Я подготовил все необходимые документы и хотел бы передать их вам...

Он опасался, что сейчас Ирина снова расплачется. Но девушка держала себя в руках и лишь уточнила у него:

– Я должна сейчас за ними приехать?

«Это было бы лучше всего», – мысленно заметил Егоров.

Но вырывать из дома набегавшуюся и, наверняка, уставшую за день девушку, которой, несмотря на пережитое ею страшное горе, приходится еще и заниматься организацией похорон, не хотелось. И Егоров предложил:

– Я мог бы сам завезти документы вам домой, если вы не возражаете.

– Хорошо, привозите, – как-то пусто ответила Ирина.

Ее явно не обрадовал его предстоящий визит. С Ириной же требовалось не просто увидеться, передав ей разрешение на захоронение, но и поговорить.

И Егоров честно сказал:

– Ирина, нам есть о чем поговорить. Только это конфиденциальный разговор. Не сочтите мой вопрос бестактным: вы дома одна?

– Одна, – все-таки не удержавшись, Ирина тихо всхлипнула. – Я здесь теперь всегда буду одна. – Ее приглушенные рыдания становились все слышнее. И вдруг, совершенно неожиданно для Егорова, девушка вскрикнула. – Мне так плохо. Пожалуйста, приезжайте быстрее!

– Я сейчас буду!

Егоров быстро поднялся из-за стола, привычно хлопнул себя по боковому карману, где лежали ключи от машины: все, можно ехать.

Пробившись через ставшие обыденностью вечерние пробки в центре Москвы, через полчаса Егоров на своей «Шкоде» наконец выехал на Ленинский проспект, а еще через десять минут был у дома Корчагиных. Заезжая во двор, он заметил на фасаде дома две мемориальные доски. Наверняка в скором времени здесь появится и доска с именем академика Корчагина.

Егоров вошел в подъезд, оказавшийся, несмотря на отсутствие консьержа, удивительно чистым.

Вспомнив заплеванный пол и исписанные аэрозольной краской стены в собственном подъезде в Медведково, куда он переехал после развода с женой, Егоров непроизвольно поморщился. Лифты оказались еще старой конструкции, с закрывающимися вручную дверями, но вполне добротными. Егоров вышел на пятом этаже и, ощутимо волнуясь, позвонил в обитую кожзаменителем дверь. Сейчас же за дверью послышались быстрые шаги.