Персональный демон

Давай-ка я налью нам с тобой чаю и коньячку, тебе нужно привести свои нервы и мысли в порядок.

Андрей встал, открыл буфет в поисках бутылки, поставил греться воду.

– Я, наверное, не буду пить коньяк, хотя меня сейчас так трясет, что очень хочется. Пока не приму окончательного решения, пить не буду.

– Какое решение? Ирочка, ты что? Выпей, тебе необходимо успокоиться.

– Решения о том, как мне поступить дальше, – сказала Ира совсем тихо и опустила голову. – Я, видишь ли, беременна. И пока не решила, что мне делать с этим дальше.

Для одного утра информации было уже слишком много. Андрей обессиленно опустился на стул.

– А ты думаешь, что я пришла бы сюда, если бы не это? – воскликнула она. – Неужели ты думаешь, что я стала бы так унижаться, самой идти к человеку, который меня в упор не видит? Но речь уже идет не только о моей жизни, на меня наплевать – пусть. Но лишить жизни еще не родившегося человека, даже не попытавшись спасти эту жизнь, – это плохо. Так нельзя. Только поэтому я здесь.

Вчера я была в консультации. Никто, кроме тебя, ничего не знает. Вот такие дела, Андрей. Я не знаю, что мне делать. Ты взрослый человек, у тебя жизненный опыт, ты следователь, много повидал всякого. Скажи, что мне делать, как мне быть?

Больше всего Андрею хотелось сказать ей: «Дорогая Ирочка, плюнь на моего братца, забудь о нем, как будто его никогда не было. Выходи за меня замуж, и мы с тобой вместе вырастим чудесного мальчика. Или девочку. Я буду тебя любить и заботиться о тебе, я никогда тебя не предам и не брошу, я никогда не изменю тебе, я даже не посмотрю в сторону другой женщины.

Мы снимем квартиру, если не будет хватать денег, я даже сменю работу, найду что-то в частной сфере, где больше платят. Пусть ты меня пока не любишь, но я-то люблю тебя так, что моей любви хватит на всех, включая ребенка. Я буду растить его, как своего, и он никогда не узнает, что я ему не отец, а дядя. Я буду защищать тебя, я никому не позволю тебя обидеть, никогда из твоих прекрасных голубых глаз не потекут больше слезы. И мы проживем с тобой долгую и счастливую жизнь, и даже в старости я буду счастлив, потому что я старше и не боюсь тебя пережить».

Вот что ему хотелось сказать на самом деле. Может, он и сказал бы, но горло предательски пересохло, сердце заколотилось, виски сдавила такая боль, что перед глазами все поплыло. Нет, ничего он ей не скажет. Потому что такое говорится только один раз. Сейчас Ирина его поблагодарит и откажет.