Персональный демон

В последние годы предприятия, которыми он владел, постепенно стали объединяться в единый холдинг, причем каждое предприятие имело свой банковский счет, своего руководителя. Мало ли что…

В отличие от других бизнесменов города, стремившихся засветиться у сильных мира сего, он не любил ходить на «высочайшие» тусовки, не считал нужным вместе с другими толпиться в приемных в дни генеральских именин. Он не посещал благотворительные губернаторские балы, не светился на телевидении. Посмотреть со стороны – он вообще не имел никакого отношения к местной политике и городскому бомонду.

Но такая точка зрения была ошибочной. Эдуард Грач не принимал участия в политике сам. Лично. Но значительная часть политики города и области делалась на его деньги. Так ему было удобнее. Как ни странно, притом что Грачу очень многие завидовали, а некоторые даже его ненавидели, он имел безупречную репутацию. Он никогда не нарушал договоренностей – это была визитная карточка бизнеса Эдуарда Грача.

…Эдик вышел из «Мерседеса», вдохнул свежий воздух, постарался собраться с мыслями. Из джипа, на котором следовала охрана, вышли двое парней и стояли, оглядываясь, неподалеку.

Пока что в голову Эдуарда Грача лезли только две неприятные мысли: либо его продал мэр, который решил сыграть ту же бизнес-партию на землях Северо-Восточного района, но уже с другим партнером, а Вадим, как его человек, являлся этому помехой… Либо Вадим сам где-то преступил черту… Но Краснов был слишком осторожен, умен, расчетлив, в такую версию верилось с трудом.

Вернее, совсем не верилось.

Официальное прощание с Вадимом Красновым должно было состояться в полдень в здании городской администрации. За членами семьи Эдуард решил заехать сам. Катя, Лиза и Борис Анатольевич поедут с ним в одной машине, а его собственная семья приедет сразу в мэрию из дома. Брат покойного Андрей и его жена Ирина находятся здесь, но поедут в своей машине, так они решили.

Когда Эдуард вошел, в квартире ощущался запах каких-то капель, Борис Анатольевич при его виде заплакал, и вообще он был плох, постоянно вытирал воспаленные красные глаза, глотал таблетки.

Было видно, что держится он из последних сил. Опекала и поддерживала его жена Андрея Ирина. Лиза, даже в трауре – в длинной черной шелковой юбке, в тонкой черной водолазке, – выглядела потрясающе. Эдуард всегда восхищался ею. В сорок лет ей нельзя было дать больше тридцати трех.