Лихолетье

Могучий всадник на высокорослом жеребце махнул рукой, разрешая спешиться. Это и был боярин. Хмурый, ничем не выделявшийся среди своих спутников. Поросший кустарником берег позволял подобраться к воде только в одном месте. Когда первые всадники спустились к воде, Андрейкин жеребец все еще тряс головой, стремясь ухватить зубами хозяина. Дошла очередь и до остальных. Заведенный порядок требовал быть осторожным на водопое. Лихие людишки нет-нет да и пошаливали на дорогах. В здешних глухих местах об этом пока не слыхивали, однако береженого Бог бережет.

Ехали без броней, но при оружии. Дорога неблизкая. Больше дня пути от Рязани. Но сухая летняя дорога всегда кажется короче.

Напоенные кони пошли резвее. Скоро и отчий дом.

Есть от чего порадоваться Андрейке. С зимы не бывал дома. Был он средним. Старшие давно жили своими семьями. Только младшая сестрица все еще ходила в девках. Сам он считался везучим. Не многих брал к себе на службу боярин. Да еще такой знатный воевода.

Семья не бедствовала.

Отец был известным ковалем[41 - Коваль – кузнец.]. Трудился усердно. И видно, Бог ему за это помогал. Ладилось дело. Все сыновья с отцовской кузни начинали.

Это в городе ковалю прожить легче. Знай себе куй. А здесь не только ковать, а и криницу[42 - Криница (крица) – ком железа, смешанного со шлаком и остатками угля. Образуется при плавке железной руды. При дальнейшей плавке получается чистый металл.] самому плавить. Помощники нужны. За делом у отца и Андрейку боярин Евпатий приметил.

Понравился ему юнота. Сноровист, и силенкой Бог не обидел, чем не добрый воин. И вот уж год, как на службе у боярина прошел.

За лесным поворотом показалась весь. Кроме Демьяна и Андрейки, коих боярин отпустил сразу, здешних не было среди воев. Все они направились к боярским хоромам.

Андрейка слез с коня, очень ему хотелось в кузню попасть, но сдержался, направился к дому. Хоть и ждали его с побывкой, но все одно получилось нежданно. Мать чуть не разбила горшок, когда увидела своего сыночка.

Сестра Любаня бросилась на шею, вопя: «Братец приехал!» Вдвоем они вцепились в него и еще долго бы стояли так, если бы мать не опомнилась.

– Чево это я, ты ведь, чаю, устал с дороги… Пойдем в избу… И вечерять уже скоро.

Отчий дом ничем не изменился. Разве стал желаннее и роднее. Отдохнуть и впрямь не мешало. Он опустился на лавку. Мать принесла крынку холодного молока. Ох, давно он не пил такого душистого молока.