Обреченный на скитания. Книга 2. Графство пограничья

Может, и мне попробовать? Только как это сделать, чтобы опять не улететь в какое-нибудь далеко? Пока я размышлял, Милёна вдруг сказала:

– Я чувствую там боль и безнадёжность. И ещё агрессию. Много зла.

– Пошли, посмотрим? – предложил я.

– Это может быть опасно. Там что-то нехорошее происходит. Я боюсь, – пугливо озираясь, сказала Милёна.

– Хорошо, побудь здесь, – предложил я, вытаскивая меч.

– Я с тобой, я одного тебя не пущу.

– Тогда – бегом, догоняй!

Я побежал в указанном направлении, стараясь не перейти в ускоренный режим, а то Милёна меня точно не догонит.

Пробежав минут десять, я почувствовал боль и злость, именно почувствовал, хотя это ощущение было не моим. Немного притормозил, дав возможность догнать меня Милёне. Вскоре, тяжело дыша, она показалась на тропинке.

– Девочка моя, ты себя совсем загонишь! – я приобнял девушку и чмокнул в макушку, – давай, так – ты, не торопясь, иди, а я пока побегу, посмотрю, что там и как? Хорошо?

– Нет. Я в порядке. Побежали, – выдохнула Милёна и затрусила дальше.

Вот ведь упёртая! Да уж, бабка не зря говорила про её упрямство.

Примерно, через километр пути стал слышен тяжёлый стон и скрежет. Я немного подпитал Милёну, привязав к её солнечному сплетению тонкую нить. Догадается, греха не оберёшься! Это возымело действие. Девушка стала дышать более ровно, бег стал уверенней.

Ещё минут через пять неспешного бега звуки стали довольно громкими. Перешли на шаг и подобрались к источнику звука с подветренной стороны.

Картина, представшая перед нами, меня сильно озадачила.

Большой вороной конь лежал плотно упакованным сеткой из неизвестного материала. Ловушка на коня? Посреди леса? Бред! Но глаза говорили, что это реальность. Конь предпринимал слабые попытки встать. С каждым рывком сетка плотней охватывала его тело. Он хрипло ржал, чувствуя приближающуюся смерть.

– Что ж это за сволочи поставили здесь ловушку? – ругнулся я, направляясь к животному.

– Стой! – Милёна буквально повисла у меня на руке, – не ходи, пожалуйста.

Алекс, это не конь, не надо. Ему уже не помочь! Давай уйдём. Ты не сможешь освободить его.

– Что с тобой? – я обернулся к девушке, – я должен хотя бы попытаться. Ну, ты чего?

– Алекс, это – герувин, это не конь! Не подходи, прошу тебя! Это опасно! Нужно уходить! Нужно срочно отсюда уходить, – причитала Милёна.

Я повернулся к девушке, обнял её и прижал к себе:

– Стрекоза, ну ты чего, а? Ему же больно, ты же чувствуешь, как он страдает.