Кровь огненного бога

А скажи, обязательно убивать своего противника в поединке? Нельзя оставить его в живых?

– Для него это будет позором: смерть для кумчака лучше.

– А если это чужеземец?

– Ну, говорят, были такие случаи – по просьбе победителя и с согласия побеждённого. Но – если разрешит большинство ханов. Тогда на том, кто останется цел, будет висеть долг жизни: он обязан будет служить победителю, пока не отплатит ему жизнью за жизнь, или победитель не сочтёт, что долг оплачен.

– Благодарю.

– А ты сумеешь одолеть Торбора? – спросил Агас.

 – Мне будет жаль, если ты погибнешь.

Лестер кинул удивлённый взгляд на мальчика:

– Неужели ты ко мне привязался?

– Не знаю, но мне будет жаль, если ты погибнешь.

– Ладно, давай спать.

Лестер сплёл пальцы на затылке и уставился в звёздное небо. Звёзды здесь не те, что в горах Гулая. Там они, опустившись низко, слышат шёпот любующегося ими человека. Свет их лижет обнажённый клинок из непобедимой стали, секрет изготовления которой ни один из дарсов не раскроет посторонним – как его ни пытай.

Звёзды степи недосягаемы: с ними не побеседуешь о сокровенном; не споёшь им только что написанную песню, навеянную внезапным вдохновением; не прогуляешься, взяв в руку один из их лучей, испытывая детское чувство свободы, не подвластное никакому закону.

Чужая земля – чужие звёзды.

Сон наваливался, как ласковая волна в южном море. Спать, спать.

**************** 4 ****************

В третий день безжалостная потеха началась поздно.

Кумчаки долго отлёживались после завершающей, умопомрачительно бурной ночи: непросто было оторвать отяжелевшие головы от подушек, от попон или просто от земли. Собаки всё утро хозяйничали на пустой арене: весело резвились, устраивали грызню, обнюхивали пятна запёкшейся крови…

Только ближе к полудню мужчины и женщины Великой степи заполнили трибуны. Шустроглазые мальчишки, вдыхая запах перегара, понесли по рядам воду и многим помогли утолить бушующую жажду.

Ханы заняли свои места. Протрубили четыре больших рога.

В живых остались семь воинов. Уцелеть предназначено было только одному из них.

– Первый бой последнего дня состязаний! – распорядитель сегодня излучал бодрость и свежесть. К своему большому огорчению, он не участвовал в заключительном пиршестве: подвёл расшалившийся желудок. Пришлось принять целебный порошок и лечь спать. Зато сейчас он чувствовал себя превосходно.