Разоренное гнездо

Да даже если бы я и был пьян, зеркало куда денешь-то? Но если дойдет, не дай бог, до повторной попытки, то эти свидетельские показания и вещественные улики станут ничтожными сразу после того, как меня спросят: почему вы не заявили о преступлении против вас? Что я смогу ответить на этот вопрос? Что я не заявил, потому что боялся за репутацию ресторана, который невероятными усилиями вытаскиваю из ковидного кризиса? Это смешно. Жизнь дороже ресторана, это очевидно и мне самому, и так же очевидно тому полицейскому, которого я удостоил бы подобным ответом.

Не может взрослый, умный дядя, построивший, не успев дожить до старческого маразма, целую ресторанную сеть, нести такую пургу. Но я не мог сказать, почему я, мягко говоря, отсоветовал своим сотрудникам куда-либо звонить. Именно сейчас, здесь, в подвале своего осточертевшего мне особняка, мне предстояло понять, правильно ли я поступил.

Пистолет, который когда-то притащил в дом мой не всегда адекватный братишка, остался у нас, я уже об этом упоминал.

Виталик так и не дал мне внятных объяснений относительно происхождения оружия, я только понял, что это какой-то неучтенный ствол его приятеля из полиции и что вскоре у нас его заберут. Но ствол так и не забрали. Я надеялся, что о нем знают только Виталик и Рита. Мог предположить, что Викуся тоже в курсе, если ее вообще интересуют столь неудобные и даже неприятные вещи. Насчет остальных членов семьи я даже не думал: кто мог им проболтаться о таком деликатном деле, наказуемом в уголовном порядке? Я считал, что среди моих домочадцев нет заинтересованных в том, чтобы подставить меня или Виталика под статью Уголовного кодекса. Вернее, до недавнего времени считал – лучше все-таки внести это уточнение. В тот момент, когда мимо меня вжикнула первая пуля, я ни о чем не успел подумать, но уже через несколько секунд – не знаю почему – в моем мозгу застряла заноза. Это, конечно, лучше, чем пуля, но тоже довольно неприятно, потому занозой я назвал настойчивую, упорную мысль о том, что в меня стреляли из того самого пистолета, что хранится в подвале моего дома. Как будто в городе больше нигде и ни у кого нет огнестрельного оружия! Но мысль, которая раскручивалась с невероятной скоростью, несла меня в подвал моего особняка. Разговаривая с официантами, я уже был уверен, что пока не проверю свой дом, ни о каком заявлении не может быть и речи.