Калейдоскоп

Сердцебиение Андрея начало замедляться, он погружался в глубокий сон, но все это было обманчиво, и когда он начал стонать и вздрагивать во сне, судорожно хватаясь за ладонь Ирины, и крепко, почти до боли сжимая ее, она, как всегда, крепко сжала его руку в ответ.

5. Раньше. Раскол.

Треск продолжался трое суток. Потом он перестал считать. Этот звук исходил отовсюду, сводил с ума, не давал уснуть, не давал сбежать. От него не спасали ни наушники, ни крики, свои или чужие. Люди выпрыгивали из окон, стрелялись и глотали таблетки, лишь бы больше не слышать его.

Многие не выдерживали и сходили с ума, бесцельно шатаясь по улицам, возвещая о наступившем конце света, или просто выли, стараясь заглушить звук Раскола. Сначала их чурались, потом игнорировали, потом начали убивать. А треск все никак не хотел заканчиваться.

Все новые и новые куски Города вырывались из реальности, вместе со всеми своими обитателями, заменяясь на что-то немыслимое, превращая мир в смертельную мозаику. Это невозможно было осмыслить, немыслимо пережить.

Но звук заговорил с ним, вошел в резонанс. Он остался ужасным, но еще стал… приемлемым. Этот звук означал перемены, которые невозможно обратить вспять. Смерть старого и приход нового. Звук сказал «Привыкни», и он привык.

Город умирал. Пока еще бился в агонии, изображая жалкое подобие жизни, но уже покрылся трупными пятнами пожаров, руин, мусора, гниющих трупов и баррикад. Превратился в опасный лабиринт из осколков и искореженной архитектуры.

Символ достатка, безопасности и порядка стал смертельной ловушкой для сотен тысяч выживших, чье число, впрочем, сокращалось пугающе быстро.

Как только мир сбросил оковы цивилизации, люди избавились от масок цивилизованности. Если ты был сильнее, владел оружием, если твоих сторонников было больше, ты мог убивать, грабить, насиловать. Воплощать в жизнь свои влажные подростковые мечты о гареме из послушных рабынь, выплескивать из воспаленного рассудка в реальность свою ненависть к обществу, к мужчинам, женщинам, старикам, детям.

К любому, отличавшемуся от тебя. К любому, кто раньше находился выше тебя, был талантливей тебя, богаче, красивее. Любое блюдо находилось на выбор для каждого социопата, для каждой сволочи. И они делали это, они кормились и не могли насытиться.

Каждое столкновение с другими выжившими превратилось в смертельную лотерею. Попытка добыть пищу и воду могла окончиться тем, что они тебе больше не понадобятся.