Владимир Ост

 – Деньги у меня с собой, давайте, поехали к нотариусу.

На несколько секунд воцарилась пауза: все остолбенели от такой прыти покупателя. Первым оправился Семен Александрович.

– После нотариуса купчую полагается зарегистрировать, – сказал он и как бы невзначай забрал у Василия папку с официальными бумагами. – А в Департамент муниципального жилья мы сегодня уже не успеем, они же через два часа прекратят прием документов на оформление.

– Успеем, – весомо ответил Василий, открывая наружную дверь.

– Подождите-подождите, – вскинулась старушка. – Мне тогда надо сына вызвать, я одна деньги принимать не могу. Такие деньжищи, вы что?

– Давайте, Клавдия Антоновна, действуйте! – сказал Наводничий. – Позвоните сыну, а потом дайте трубку мне, я объясню ему, куда нужно подъехать.

Старушка отправилась к телефону, который стоял на столике у окна, а Василий обернулся к Семену Александровичу.

– У меня есть знакомый нотариус, на Третьей Тверской, прекрасная женщина.

Она нас примет без всякой очереди, и мы везде успеем. Будьте уверены, мы везде успеем, – Наводничий был явно в ударе. – И, кстати, Семен… э-э…

– Александрович, – подсказал маклер.

– Да. Вы, Семен Александрович, работаете, видимо, не от фирмы, а сами по себе?

– А что такое?

– Да ничего. Я просто хочу четко знать: вы свою долю за посредничество получите с бабушки, правильно?

– Правильно. На этот счет не беспокойтесь.

– На этот счет я не беспокоюсь, – заверил Наводничий.

 – Просто я не хочу, чтобы с вашей стороны потом ко мне возникли какие-то неожиданные претензии.

– Боже упаси.

– Итак, Семен Александрович, – сказал Василий. – Я отдаю продающей стороне двадцать пять тысяч долларов, и на этом – всё. Правильно?

– Это правильно. Только еще остается вопрос: кто заплатит за оформление нотариусу и в департаменте? Это же как-никак будет долларов двести.

– Ну, двести не двести, а все же, конечно, деньги, которые на полу не валяются, – ответил Наводничий.

 – Обычно эти расходы берет на себя фирма, не зря же она получает пять процентов.

Оба – и Наводничий, и Семен Александрович – словно только теперь вспомнили о существовании еще одной заинтересованной стороны и уставились на доселе молчавшего Осташова. Владимир между тем был совершенно подавлен скоростью, с которой развивались события. Он сильно опасался, как бы его не обманули.