Владимир Ост

Это будет сумма в рублях, которая записана в договоре купли-продажи. А в договоре фигурирует стоимость квартиры по оценке Бюро технической инвентаризации. Сумма, которая гораздо меньше, чем двадцать пять тысяч долларов. Вы же, наверно, уже поняли, что продажа квартиры специально оформляется по минимально возможной цене, чтобы покупателю налогов платить поменьше. Но реально-то покупатель всегда платит за квартиру больше. Гм-гм. Платит валютой. Гм-гм. И если возникнут какие-то негативные обстоятельства, то к нашей фирме он будет предъявлять претензии, исходя из реальной суммы.

Кто тогда должен будет вернуть ему разницу в ценах? Я думаю, что вы. В нашей фирме каждый сам отвечает за свои действия. И не только в нашей, это общая практика. Гм-гм. Да… Ничего не скажешь, отличная сделка…

Осташов приуныл.

– А при регистрации, в дэ-эм-жэ, никаких проблем не было? – спросил Букорев.

– В департаменте жилья? Нет, там все прошло гладко.

– Ну ладно, будем надеяться, что все обойдется. Я не буду вычитать штраф из вашего заработка за непрофессиональное поведение.

На первый раз… как говорится, победителей не судят… Наверно, тут есть вина и начальника отдела. Мухин должен был вас получше проинструктировать. Я сделаю ему замечание. Вот, получите ваши деньги. В будущем будьте более внимательны. На этом, наверно, все. Поздравляю.

Осташов выскочил из кабинета как ошпаренный.

Ему захотелось срочно побеседовать с кем-нибудь из сведущих сотрудников, чтобы развеять сомнения насчет возможного коварства старушки.

«А еще лучше, – подумал Осташов, – поговорить с Наводничим. Он в этом деле матерый зубр».

Но Василия в зале не оказалось.

– Клиент уже ушел, – сказал Мухин. – Кстати, он сказал, что очень доволен вашей работой. Поздравляю. Деньги вы уже получили?

– Да, все нормально, – сказал Осташов. – Я только хотел обсудить сделку. Ну, чтобы понять, что из-за этого может произойти… В смысле, э-э, какие там возможны подводные камни.

– Я готов ответить на любые вопросы, но рабочее время уже кончилось.

Как видите, мы тут одни. Вы, конечно, можете оставаться здесь и работать хоть всю ночь, это разрешается. А мне пора. Поговорим завтра, хорошо?

Дверь хлопнула, и оставшийся в одиночестве Владимир устало опустился на ближайший стул. Осташов только теперь вспомнил, что не успел пообедать. И тут же вспомнил, что принес с собой в офис купленную еще в кафешке департамента жилья бутылку минеральной и бублик.