Иллюзия Зла

Стоял он, насколько можно было разобрать, прислонившись спиной к дереву. Лицо, конечно, разглядеть он не мог, но слышал музыканта достаточно хорошо. Он даже решился, подойти к нему, точнее уже сделал шаг, но вдруг услышал голоса, чуть слева от себя.

– Игоречек, миленький, ну пойдем, – голос был девический, чистый и показалось ему, что для такого голоса и туман не помеха. Разносился он легко, даже порождал какое-то эхо. Ответа не последовало. Музыка не замолкла, и решил он, что Игорем зовут музыканта.

– Оставь его, – вторгся голос третьего. Его не было видно. Только по голосу можно было судить, что говорящему лет тридцать, а может и больше…

– Но ведь холодно, простудиться, – это опять девушка, плача.

– Нет. А мы давай-ка отойдем. Я покурю, а ты посидишь на лавочке, – из тумана выдвинулись две фигуры. Девушка и накрывший ее плащом, мужчина. Они двинулись в его направлении, и он вынужден был отступить за дерево. Они сели на лавочку, которую в тумане он не рассмотрел.

Потом появился желтый шарик, замер на мгновение, а потом метнулся в сторону и исчез. Осталась только слабо мерцающая точка.

– Учитель, как же так?

– О чем ты, Оксана?

– Игорек. Я даже представить себе не могла, что он так ее любит.

– Так…, а по-другому и не любят.

– Но ведь он не переживет этого.

– Переживет.

– Как Вы можете?!

– …

– Что же, выходит, что он забудет ее, найдет другую и будет счастлив?!

– Нет. Не забудет. Но другая будет обязательно.

– Уж лучше нет. Умереть сразу, вдвоем. Раз и нет нас…, навсегда…

– Умереть вдвоем, как ты говоришь – это награда.

– Награда?

– Конечно.

– За что?

– За то, что сделал то, что должен был сделать. Понимаешь?

– Не уверена. Странные слова. Странные и не понятные.

– Честно говоря, я и сам не все понимаю. Но там, где не хватает понимания, помогает вера.

– Вы верующий?!

– Конечно.

– А я нет. Уже нет. Не могу любить и верить в такого бога.

Если он поступает так, то он – злой, жестокий старик.

– А я разве говорил, что Бог добрый?

– А как же иначе? Он ведь самый умный – значит самый добрый. Ведь ум – он в доброте, в прощении, в сострадании. Вы ведь так нас учите?

– Я этого не говорил. По крайней мере, по отношении к Богу. Я говорил это о людях.

– Я не могу понять. Как же может быть иначе?

– Так как есть. Бог – не человек. У него вечность, следовательно, ему не до нас.