Как Иван Дурак в столицу ходил

То есть барыне письмо тоже понравилось, она его даже слезкой окропила, потому как очень чувственно оно было написано, тут-то конфуза никого не случилось, а вот с тем, что письмо надо нести, тут-то все и застопорилось:

– Да нахрена же я попрусь я неизвестно куда от своего хозяйства!

– Так, а у меня корова вот-вот телиться начнет, а я в дорогу!

– У тебя корова, а у меня баба рожать собирается, как я хозяйство брошу?!

– А собирать…

– А пахать…

– А сеять…

– Да и хрен знает, где эта самая столица, за один день ведь никак не обернешься…

Собрание приуныло.

И пусть даже половина сказанного ерунда, никто телиться не собирался, равно как рожать там, или пахать-сеять, но то, что хозяйство оставлять было боязно – это было чистейшей правдой, как и нежелание идти неизвестно куда, да и как надолго.

– Ну и что теперь делать, – громко, чтобы все слышали, спросил Сучок, – что, все зря? Послушайте, у нас кругом беда, вы же из-за нее, чуть жизни себя не лишили, столько времени потратили, письмо написали…, и что, все это псу под хвост пойдет?!

– Хорошо орать, Сучок, думаем мы…, думаем…

– У тебя хозяйство так себе, вот ты и отправляйся, – предложил кто-то, – чего ты нас подбиваешь, а сам в стороне.

– Да я бы и пошел, будь я помоложе и без костыля, право слово, пошел бы. Только пока я доковыляю, вы тут все передохните…

– Ладно, – вмешался батюшка Калистрат, – значит, нам нужен тот, кто будет помоложе, да на шаг полегче…, так давайте найдем такого, или у нас мало народа живет в деревне?

– А вот это правильно, – поддержал попа народ, – чтобы молодой и без изъянов в организме.

– Правильно, такого и слушать будут, и глядеть на него царскому глазу приятнее, вдруг, да доведется…

– Правильно!

– Верно!

– Точно!

А Иван-то ни сном, ни духом был, он на радостях добавки себе запросил у матушки, потому как делала она чудные блины, от них просто оторваться было невозможно, особенно если маслом топленным, а сверху сахарком…, а потом еще в отдельной плошке холодной сметаны.

Вот тут действительно здоровый организм был нужен, слабого такое вот лакомство могло бы и в гроб уложить…

– Послушайте! Послушайте меня, – заорал вдруг и даже вскочил со своего места Терентий, сын троюродной тетки Митяя Хромого, – я знаю, кого надо отправить!

Все даже стихли от неожиданности, и даже расступились немного, потому что дело шло явно к рукоприкладству.