Рыцарь страха и упрека

– А я уже почти переубедил, – звонким голосом ответил Павел, – не зря я его терплю. Я тебя уверяю. Сейчас новые тенденции на телевидении, уже давно прошло время «говорящих голов», уже нормальные каналы все материалы преподают в репортажном стиле, снимают кадры с места событий. Сейчас на телевидении новые каноны. Я ему подсказал, как мы могли бы снять тот же рейд, как интересно его подать, как сделать неформальное репортажное начало. Типа все с места событий, опера комментируют на месте, все в реальном режиме…

– Паш, а тебе это зачем? Это ж не твоя работа, – продолжала недоумевать Соня.

– Не скажи, – ответил Павел, – это я не сам придумал, меня умные люди научили, надеюсь, ты не сомневаешься, что папа глупого совета не даст? Сейчас с журналистами нужно дружить. Я этому Роме свои мысли в голову забил, так что следующую же операцию, которую мы будем проводить, буду комментировать я. И следующую за ней – тоже. И пятую. Пока в сознании нашего начальства прочно не засядет моя фамилия.

Пока она не начнет ассоциироваться с хорошим сотрудником, который уверенно говорит с экрана. Им такие нужны.

Соня понимала как никто другой, что означает для творческого человека выход на публику. Это особое состояние, это подъем, который трудно описать тому, кто никогда не выходил на сцену или на телеэкран. Но Павел? Он когда-то писал песни… Может, это желание показаться идет оттуда? Хотя вряд ли. Песни он перестал писать, несмотря на то что Соня сто раз упрашивала.

Не прошло много времени, как Павел добился, чего хотел. Разумеется, Роману Величко он не раскрывал истинные механизмы своего к нему интереса. Ему Павел преподносил свои идеи в совершенно ином ключе.

– Понимаешь, – говорил он Роме, – сейчас престиж нашей профессии в обществе очень низкий. Мы все должны его повышать, для тебя это вообще главная задача. У меня, конечно, цели другие, мое дело ловить преступников, но мне не может быть безразлично, как относятся в обществе к сотруднику милиции.

Мы должны показывать, что не зря тратим деньги налогоплательщиков, не зря едим свой хлеб. Но до сознания человека это по-настоящему дойдет только тогда, когда мы, соответственно, это покажем или расскажем. Если это будет интересно, если люди будут видеть: то, что мы показываем, – правда, а не какие-то отчеты. Рома, я правильно рассуждаю?

– Правильно, Паш, – отвечал коллега, – я даже не ожидал, если честно, что найду себе единомышленника.