Новая Зона. Друзья друзей

 – Правительство!

– Ну и что с того, что не теракт?! На «Курске» тоже террористов не было! И все равно…

Орех встал и принялся снова бродить по станции, стараясь не вникать в суть политических баталий, но они все равно настигали его во всех концах станции, эхом отражаясь от стен. С уединением тоже была большая проблема – выжившие рассредоточились равномерно по всей территории станции, и без того не самой крупной. В результате Орех спрыгнул на обесточенные рельсы и отошел вглубь метров на десять, где и уселся на холодный металл, прислонившись к влажной стене.

Насколько он помнил, ушедшие в ту сторону парни успели пройти метров сто, прежде чем покинули этот мир.

Давно позабытое чувство начало рождаться внутри него. С удивлением Орех понял, что это не что иное, как самое обычное спокойствие, которого он не имел, казалось, много лет, хотя всего лишь сутки назад спал сном ребенка. С тех пор на него было совершено покушение в ЦАЯ, затем он стал свидетелем рождения Зоны и вот теперь сидит глубоко под землей, с аномалиями с одной стороны и теряющими самообладание людьми – с другой.

И если этот маленький участок железнодорожного полотна стал его пристанищем на какое-то время… то почему бы, собственно, и нет?

Воспоминания о прошлой жизни нахлынули неожиданно, и Орех их принял как приятный подарок, чудесное лекарство от творившейся вокруг суматохи…

3

Белка, Одесская область

8 декабря 2008 г.

13:48

Отчим вернулся через час. Когда хлопнула дверь, сердце Витальки чуть не выскочило из груди, но он продолжал лежать на кровати, ожидая, когда в его комнату снова войдет единственный человек, официально считавшийся ему родственником.

Однако этого не произошло. Вместо этого послышались хлопанье дверцы старенького холодильника, скрип стула, стук бутылки о стакан – череда знакомых с детства звуков. Затем их сменил другой, который был совсем новым в этом доме. Рыдания одинокого, уставшего человека.

Осторожно поднявшись, Виталик прошел на кухню.

Отчим сидел спиной к нему, прижимая к груди фотографию в траурной рамке. Виталька помнил, что изображено на ней, и не желал лишний раз смотреть на сочетание знакомых глаз с черной лентой.

– Ты был прав, – сказал отчим, и Виталик понял, что обращаются к нему. Отчим умел хранить все в себе и никогда не общался с мертвыми вслух при свидетелях. – Прав насчет Сережи. Сегодня он бы меня устыдился. Но я лишь хотел, чтобы с тобой так себя не вели сволочи всякие.