Чаша судьбы

Пока все пытались понять, что он имел в виду, Эллифлор, некуртуазно взвизгнув, заключила брата в объятия. Флориан побледнел и зашатался, а в следующий миг сжал её хрупкие плечи крепко-крепко. Элмерику показалось, что суровый чародей сейчас заплачет. Ну точно. По его щеке, оставляя влажную дорожку, скатилась слеза.

А бард наконец-то понял: ему не померещилось. Фиахна каким-то непостижимым способом действительно вернул Эллифлор к жизни. И та, едва оторвавшись от любимого брата (но так и не выпустив его ладонь из пальцев), принялась таскать со стола всё подряд: хлеб, мясо, соленья, печенье, булочки с начинкой…

Флориан ходил за ней как привязанный.

Его распирало от невысказанных слов, но говорить он по-прежнему не мог – лишь вздыхал и виновато улыбался. А Элмерик понял, что никогда прежде не видел такого счастливого выражения на его лице.

Довольный и раскрасневшийся Фиахна вернулся на свой каменный трон и, осушив до дна кубок, потребовал ещё вина.

По правую руку от отца сидел Шон. Сегодня на нём не было привычной маски, и даже в неровном свете свечей было видно, как сильно они с отцом похожи.

Розмари и Джеримэйн уже видели истинное лицо рыцаря Сентября, когда отмечали Йоль и Имболк, а вот Келликейт полюбоваться не довелось – помнится, оба праздника она провела в королевском замке.

– Эй, не надо так таращиться! – Джерри склонился к ней. – Не то глаза вывалятся.

Вместо ответа Келликейт ткнула его кулаком в бок.

– А что же больше никто не танцует? – встрепенулся Фиахна. – Или музыка нехороша?

Эллифлор одарила эльфа очаровательной улыбкой и потащила брата в круг.

Тот даже не упирался.

Фиахна радостно кивнул им и обвёл цепким взглядом оставшихся. Элмерику стало не по себе – он попытался спрятаться за спиной у Мартина.

– Ты и ты, – эльф указал на Келликейт и мастера Патрика. – Вы победили в состязании на самое мрачное лицо за этим столом. Теперь идите и пляшите джигу!

Келликейт даже ухом не повела, сделав вид, что сказанное к ней не относится. А мастер Патрик рассмеялся сухим старческим смехом:

– Я бы пошёл.

Мартин не даст соврать: в молодости я так отплясывал – дай боги каждому! Но больше этому не бывать. Нога…

– А что нога? – Фиахна удивлённо склонил голову набок.

– Сломана.

– Но уже ведь срослась.

Настойчивость эльфа заставила Элмерика побледнеть и сжать кулаки. Краем глаза он заметил, как подобрался, будто бы для прыжка, Мартин, а Джерри начал привставать. Мастер Патрик был самым суровым из наставников.