Метро 2035: Затерянный клан

Мужчина не шевелился, словно ждал, когда запахи мира проникнут сквозь фильтр противогаза и разорвут шлем изнутри в бесплодных попытках подчинить его воле природы. Но он тоже был ее частью – самобытной и независимой в той степени свободы, которую давали автомат, фильтры и товарищи за спиной.

Скрип встроенной рации в этот раз был обрывистым, приглушенным. Пора менять батарейку. А лучше весь аппарат целиком.

– Феникс, – послышался голос командира.

– Есть Феникс, – отозвался гулкий голос, перемежаемый треском покоцанной техники.

– Ворон.

– Тут.

– Воробей.

– Да.

– Аист.

– Не могу ответить, командир, ребенка выроню…

– Аист!

– Да. Извини, командир.

– Ион.

Нет ответа.

Очередной порыв ветра разбил ледяные осколки о шлем сталкера. Он даже не повернул голову – стоял, словно памятник своим мечтам о себе самом, пока ему на плечо не легла рука в выцветшей перчатке.

– Ион, – произнес Кондор.

Мужчина слегка повернул голову. Коротко кивнул.

– Мне надо слышать, – произнес командир.

– Здесь, – ответил Ион. – Пока еще здесь.

– Оставь его, Кондор, – посоветовал Феникс. – Дай человеку побыть одному.

– Одиночки здесь не выживают, – проговорил командир спокойно. – Многие пытались. Никто не смог.

Ион убрал чужую руку со своего плеча. Мысль Кондора он понимал и даже во многом разделял. Ему лишь хотелось побыть одному, хотя он знал, что это уединение было бы невозможным без группы товарищей, прикрывающих спину.

Уединение – вот что оказалось лучшим из встреченного им наверху.

В метро никакого уединения не существовало. Под ним понималось гнетущее, терзавшее душу одиночество, которое могло навалиться в любой момент. Когда оказываешься в туннеле и слышишь рокот запираемых гермоворот. Или сидишь в карцере, не имея никакой работы. Правда, эту сторону социума Ион знал разве что с чужих слов, но хорошо помнил напуганный взгляд жителей Лукьяновской, прочувствовавших это на себе. Одиночество никогда не было добровольным – лишь карой, накладываемой обществом.

Но уединение – совсем другое дело. Разница в выборе. Огромный мир вокруг уже не пугал настолько, чтобы давить невидимыми стенами. Напротив, здесь можно при ряде условий найти свои плюсы. Только самих условий много – внимание, концентрация, доля смирения, внутренняя открытость без отчаяния. Самым сложным стал отказ от попыток изменить этот мир. Те, кто пытался – перегорали в одиночестве.