Магистр Великого Двора. Потерянные пути

А виной всему было чьё-то воздействие, искажающее плетение Янали. Она бы и рада ударить всеми силами, да не сориентировалась пока, как теперь плести. И маяки не сработали, потому что не было привычного узора. А если на всякое дуновение ветра маяк будет сигналить, то и без сна можно остаться.

Матушку прижали к стволу, не в силах удержать над землей, что говорило не в пользу магов, но и она пошевелиться не могла, не говоря уже о попытке плести.

– Всякому магу требуются руки, дух и терпение, – говаривали в Академии Великого Двора, – терпение приведет вас к потоку, руки сформируют форму, дух удержит плетение.

Если чего-то нет, то нет и магии.

Грабители обступили Янали и уже мысленно делили добычу: высокий и худой парень осклабился на большие перстни, что любила носить матушка, чуть ниже, но постарше смотрел на кожаный ремень и кошель на нём, два низкоранговых мага – похожие друг на друга одеянием – ощупывали матушку взглядом в поисках магических предметов и сумки с травами.

Другие стояли поодаль, выпучив глаза, и нисколько не скрывали страха и презрения богачке-магичке.

Янали сочувствовала им – брошенным и забытым Великим Двором, – но не могла проявить сейчас и капли терпения или понимания. Она уже нащупывала потоки, пусть и выскальзывающие из рук, но достаточные для резкого и сильного удара. Магистр учил её этому, и вот для этого подарка тоже пришло время. Матушка была прилежной ученицей, но управление землями и людьми отнимало слишком много времени – то река разольется, то звери выйдут из леса, то стена замковая начнет осыпаться.

А если недуг, да на несколько деревень, то тут уж не до учёбы.

– Она плетёт! – Вдруг выкрикнул один из магов и толкнул высокого к Янали. – Бей, пока жив!

Янали только и успела увидеть, как худой парень выхватил палку, обитую на конце железной полосой, из-за пояса, и вот уже блестящий наконечник летит ей в голову. Но вместо удара, Янали ослепило белой – невероятно яркой – вспышкой и обожгло болью левый висок.

Не в силах терпеть разрывающую голову боль, матушка вскрикнула и потонула в темноте сознания.

Тело благородной госпожи, защитницы и владелицы пограничных земель неестественно обвисло в путах спеленавшего её воздуха.

Постоялый двор

Инлайс спешилась с коня и открыто потерла ягодицы: сейчас было не до приличий, она почти три дня не сходила с коня, чтобы успеть раньше этой выскочки из Приграничных земель.