Восхождение в бездну

А ведь мог вместо того, чтобы гнаться за навязчивыми идеями, быть главнокомандующим, вторым после Фера. Так и ты, вместо того чтобы перевести своё внимание на более приятные вещи в свои молодые годы, например, на юных сочных дев Твердыни, что так жаждут принять твоё благородное семя в свои лона, носишься с проклятьем города Шеол, как и он с этими орками…

– Ты просишь поступить меня так же, как поступил сам после триумфа, отец, и наплодить бастардов? А впоследствии всю ответственность возложить на единственного законнорождённого сына?

– Слышали бы тебя сейчас твои братья.

– Возможно, они мне больше братья, чем тебе сыновья…

– Да ты до сих пор, как новорождённый, губами ищешь сосок матери, слепо и на ощупь, доверяя необдуманным чувствам, так же пытаешься выбрать свой путь…

– Отец… – Люциан хотел было остановить его, но тот тут же осёк его на повышенных тонах.

– Послушай меня и не перебивай. Я здесь дольше тебя и видел многое. Видел все возможные петли судеб, а твой путь выложен перед глазами, тебе только стоит принять его и следовать ему, и здесь не нужно быть Пророком, сын.

Ты станешь для своего народа истинным героем, тогда они тебя будут любить, а не распускать бредни в поисках Смерти. – Люциан опустил взгляд с тяжёлым вздохом, принимая волю отца. Ведь на войне есть шанс выжить, а спастись от Чёрной Смерти пока нельзя. – Ты не бросишь всё это. А раз тебе так хочется испытать себя, тогда я сошлю тебя на заставу в Тир-Харот, орков бить. Испытаешь на себе долю твоего двоюродного деда Пуры. Там ты себе спесь и собьёшь. Завтра же, с первыми лучами солнца, ты отправишься в путь. Так что можешь прямо сейчас идти и собирать вещи.

– Как вам угодно, Фермилорд, – Люциан встал и покорно поклонился отцу. Пыл сошёл с него, он даже поверил, что вместе со спесью сойдут и эти позывы в Шеол. Отчасти он добился своего, теперь он не будет находиться под присмотром отца и получит долгожданную свободу.

– А знаешь ли ты, кто загрустит больше всех по глупости твоей? – спросил его в спину отец, и тот замер.

Люциан уже знает, что он скажет, но всё же с трепетом ждёт и одновременно боится этих слов. – Лилит, – сердце молодого паладина замерло, дыхание перехватило, а глаза заблестели от всплеска чувств.

– Только обещай мне одно отец, – не оборачиваясь, произнёс Люциан, – если я вернусь с победой, то ты отпустишь меня в Шеол.

Старик устало выдавил из себя воздух и ничего не ответил, махнув рукой, отпустил сына.