Восхождение в бездну

Кому понадобилось губить меня, губить судьбу мою и главное – зачем? Ведь не могло меня так солнце спалить… вино… вино… – промолвил он себе, будто нашёл искомое своей погибели. – Достопочтенный Ваал, в тебе скрывается за нищенской личиной простоты демон вероломства и обмана. Ты отравил меня, прикинувшись простачком со своим днём рождения. Ты сдохнешь, демон, от руки моей, я обещаю, я клянусь! – даже в этой пустоте вскипел паладин такой лютой ненавистью, что вспыхнул жаром во тьме. – Только дай мне шанс, один лишь шанс, и ты поверь, его я не упущу… – его слова вдруг обратились эхом, и он открыл глаза на самом деле.

 – Я жив? – спросил он сам себя, но наружу вышло лишь мычание.

– Вы вернулись? – в ушах, как за стеной, послышался женский голос. – Хвала Хранителю, – то ли голос приближается, то ли слух заново настраивается у Люциана в голове. Он открыл глаза и тут же зажмурился от слепящего света. Он как ни в чём не бывало лежит в своих покоях. Окно настежь открыто, и уличный воздух колышет занавеску.

К нему подбежала сиделка преклонного возраста с убранными под медицинский колпак волосами и склонилась над его лицом.

– Где я? – хотел спросить Люциан, но из пересохшего рта вновь вышло только мычание.

– Воды? Сейчас принесу, – она суетливо взяла кувшин с тумбы рядом, налила воды в пиалу и, приподняв голову Люциану, поднесла её к его сухим губам. Вода, как нектар, постепенно проникает в горло и наполняет его жизнью. Он наслаждается каждым глотком, вкушает свежий вкус прохлады.

– Где я? – оторвавшись от пиалы, опять спросил Люциан, и в этот раз вышло лучше.

– Милорд, вы не узнали собственные покои? – по-доброму усмехнулась сиделка.

– Да как же их узнать, я был здесь два раза, да и то под винным соком, – Люциан так бодро начал, что захотел приподняться, но руки тут же содрогнулись и упали без сил обратно на постель.

– Ох, милорд, рано вам вставать… – она поправила подушку под его головой.

 – Вам покой нужен, силы восстанавливать.

– Так что же произошло, сестра? – силы есть только на то, чтобы говорить, да и то не особо внятно. – Почему я здесь?

– Я, право, не всё знаю… – она обернулась, волнуясь, и чуть снизила голос. – Вас в агонии сюда доставили с Арены. Мне настрого приказано быть с вами и, если что, докладывать всё сразу господину Табрису.

– Табрису? А где он сейчас? – Люциан прошептал ей еле слышно, но та услышала.