Эльфовладелец

Хотя так и подмывало собрать всех и заорать: свобода, равенство, братство! Долой рабовладельческий строй! Вива ла революсьйон! Но нельзя. Пока нельзя.

Надо выпить, иначе башкой тронусь. Добрался до трапезной, развалился на диване и позвал девчонку с кухни. Пришла брюнетка с перевязанными руками. Как там ее – Лунэль, точно!

– Чего изволите, хозяин?

– Выпить.

– Есть забродившее молоко, пайва и самогон.

Молоко я недолюбливаю в любом виде, самогон на дух не переношу. Пришлось пробовать пайву. На вкус этот кремовый пенистый напиток напоминал смесь крепленого пива и шампанского.

Сперва непривычно, но после третьего глотка вполне себе неплохо идет. А главное – сразу же дает по шарам.

– Как руки? – спросил я, когда Лунэль собралась уходить.

– Хорошо, спасибо.

– Выпьешь со мной?

– Прошу прощения, очень много дел на кухне, – виновато пробурчала девушка, втянув голову в плечи.

– Ясно. Сделай доброе дело – позови Триэль. Если и у нее много дел – скажи, что все они отменяются.

Не успел я поднести бокал ко рту, как в трапезную заявилась рыженькая.

Я похлопал по дивану ладонью. Эльфийка правильно расценила жест и уселась рядом со мной, сложив руки на коленях.

– Выпьешь?

– Если вы разрешите…

– Разрешаю.

Я отдал ей бокал, а сам отхлебнул прямо из графина. Алкоголь медленно, но верно развязывал мне язык, но останавливаться не было никакого желания.

– Каково это – спать с человеком, доведшим до такого родную сестру?

– У нас нет выбора, – мрачно произнесла Триэль.

– Разве? А я где-то слышал, что выбор есть всегда.

– Если мы не будем подчиняться, солдаты убьют наших родителей. В рабство не берут сирот.

Я кивнул и поджал губы. В голове гудело, в глазах двоилось. Вот он – рецепт идеального послушания. Возьми заложников. Меня занесло бог знает куда, но здесь работают те же принципы.

– А я бы вот… на твоем месте… взял бы нож и…, – я сделал жест, будто насаживал на перо гнилого жирного рабовладельца.

– Это ничего не решит, хозяин. Один умрет, тысячи останутся.

Интересно, каково говорить по душам с пьяным садюгой? Что Триэль чувствует сейчас? Осталась ли в ее душе ненависть, или же она со всем смирилась?

– Но мы верим, что однажды все изменится. Пройдут года, а быть может и века, но эльфы будут свободны. И жить в мире с людьми, как раньше. С утра мне кажется, что изменения уже начались. Ох, простите, я напилась и стала нести всякую ерунду.

– Это нормально. Если держать все в себе, можно сойти с ума.