Дары богов

– Лана, вот скажи, какой в этом смысл? Ты сидишь рядом с ним, и что? Чем это ему помогает? Я считаю, нужно просто поставить камеру без звука, и можно наблюдать из другой комнаты.

– О чем ты говоришь? Какую камеру!? Ему и так плохо, а ты предлагаешь его бросить? Когда рядом с ребенком отец или мать, он чувствует поддержку и ему легче перенести боль.

– Да ничего он не чувствует! Если бы чувствовал, то так не орал бы.

– Все он чувствует, Сет. Я же не прошу много. Я прошу сменять меня на четыре часа в день.

Я просто хочу поспать.

– Тебе никто не мешает. Можешь спать и дольше, пока не отоспишься. Я в это время буду следить за сыном через монитор.

– Ты не хочешь меня понять, Сет. Нельзя оставлять его одного.

– Ну, кто тебе такое сказал!?

– Я знаю.

– Ты, как хочешь, а я не собираюсь потакать твоему упрямству. Нервы у меня, не такие стальные канаты, как у тебя. Этот крик я вынести не могу. Пока он орет, я к нему не подойду.

– Хорошо, Сет, – внешне спокойно отреагировала Лана после короткой паузы, во время которой она пристально смотрела в глаза Сета.

Этот разговор позволил Сету не видеться ни с кричащим сыном, ни с Ланой. Он сосредоточился на главной своей работе: делать вид, что собирает ремонтный модуль. Занятый этой работой, Сет пропустил очень важное для своей семьи событие.

На триста восемьдесят шестой день полета в невесомости Сетан перестал кричать. Это произошло внезапно. С начала дня все было как обычно. Ребенок кричал без перерыва около восьми часов, пока не выбился из сил и не уснул.

Через секунду уснула и Лана. Ее организм привык использовать для сна каждое мгновенье тишины. По обыкновению, Лана должна была проснуться от крика через час, но она проспала десять часов и проснулась от тишины.

Лана медленно поднимала веки, боясь увидеть умершего сына, но Сетан был жив. Он лежал с открытыми глазами и молчал. Обрадованная мать хотела привлечь внимание сына, говорила ласковые слова, хлопала в ладоши, но все было бесполезно.

Во взгляде ребенка была пустота.

***

Заканчивалось время полета крейсера в условиях невесомости. Приближалась пора включения двигателей на торможение. Но прежде предстояло перевернуть звездолет на сто восемьдесят градусов. В этом нет никакой проблемы, если команды управления рулевыми двигателями формируются на основании данных звездной карты. Но на таких скоростях эту функцию подключить невозможно. Единственный выход – перейти на ручное управление.