Метро 2033: Свора

– Он укусил меня! – прохрипел радист, роняя слюну с розовыми прожилками. – Укусил!

– Тише, тише… – Доктор взял страдальца за плечи и уложил на асфальт. – Все кончилось, успокойся.

Боец повертел головой, переводя взгляд с Майора на Марка, а затем разрыдался – совсем как ребенок.

– Укусил…

– Ну, все, все. – Врач достал из аптечки шприц и сбил носик ампулы. – Сейчас сделаю укол, и все пройдет.

После инъекции Макс пьяно зашатался и обмяк, позволив Фельде наконец заняться раной.

– Жесть… – процедил Банан.

 – Вся шея – в лохмотья.

– Не слепые, – буркнула Карина. – Лишь бы нагнетать.

– Все, здесь закончил. – Доктор выпрямился и вытер ладони об остатки бинтов. – Надо отнести его в лазарет, и чем быстрее, тем лучше.

Несмотря на глубокие отметины и потерю крови, жизнь пострадавшего была вне опасности. Но зубы падальщиков – бездонные кладези всевозможной заразы, и пока медсестры хлопотали над плечом, Марк растер капельку крови меж стеклышек и прильнул к окуляру микроскопа.

Среди бляшек окисленного железа плавали неизвестные тельца, похожие формой на эритроциты, но более бледные.

Лейкоциты без промедления нападали на непрошенных гостей, но те в мгновение ока сжирали их и делились столько раз, сколько поглотили клеток.

За считаные секунды вещество превратило в себе подобное половину препарата, после чего «нелегальные» копии кровяных телец напали на оригиналы, но не схарчили, как прежде, а вызвали молниеносную некротическую реакцию. Создалось впечатление, будто на первых этапах все шло по плану, но затем программа клеточной реконструкции дала сбой и уничтожила весь образец, включая уже измененную часть.

– Не понимаю. – Марк откинулся на спинку стула, снял запотевшие очки и сжал переносицу.

В этот момент тихонько попискивавший кардиограф выдал такой пик, что обступившие радиста девушки вздрогнули, как от выстрела. Макс дернулся и распахнул налитые кровью глаза, свежие повязки пошли темными пятнами. Фельде бросился к пациенту и навалился всем весом, стараясь прижать к койке, пока помощницы готовили успокоительное.

Но вены надулись так, что острие и молотком не вколотишь – как медсестры ни старались, иглы гнулись одна за другой, пока черная, как нефть, жижа расползалась по сеткам сосудов.

Бедолага трясся всем телом и ревел не то от непереносимой боли, не то от звериной злобы, по бледному и очень горячему лицу ручьями струился пот, на дрожащих губах взбилась пена.

– Ну же! – рявкнул врач, едва сдерживая парня.