Властелин 2

До конца подготовиться к своей защите ему не дал дежурный офицер, который появился в самый неподходящий момент.

– Кадет Бонапарт, встать! На выход! – скомандовал он.

– Куда меня? Отчислили?

– Идите к коменданту, – офицер склонился к уху Наполеона и прошептал, – кое-кто взял вас на поруки.

Кадет Бонапарт мчался в комендатуру со всех ног. Неужели он сможет продолжить обучение?! За неделю, проведенную под арестом, он пробовал примерить к себе другие варианты карьеры, но все они совершенно к нему не подходили.

Зато военная карьера виделась ему со всей четкостью. Он шаг за шагом будет подниматься наверх и станет генералом. Только бы этот неизвестный поручитель не передумал.

Ворвавшись в кабинет коменданта, Наполеон сначала натолкнулся на его суровый взгляд, а уж потом заметил улыбающегося губернатора Корсики графа де Марбо. Еще не отойдя от возбуждения, кадет вытянулся по стойке смирно в ожидании своей участи.

– На этот раз вы отделались строгим предупреждением, кадет Бонапарт, – вынес вердикт комендант, – и благодарите бога, что у вас есть такой покровитель, как граф де Марбо.

Но если вы и впредь будете совершать подобные проступки, даже он не поможет.

Позже крестный мягко выговаривал своему подопечному:

– Надо учиться сдерживать свой характер, крестник. В следующий раз я могу и не успеть.

– Я вам обещаю, что больше такого не повторится, – клятвенно заверил Наполеон.

И он сдержал обещание. Кадет Бонапарт принял для себя тогда очень важное решение: он не будет больше драться с обидчиками, не будет вызывать их на дуэль.

Он будет мстить им тайно, так, чтобы они не догадались, с какой стороны на них сыплются удары судьбы.

Чем ближе берега родной Корсики, тем чаще воспоминания кадета Бонапарта переключались на самого любимого человека: свою мать. Она единственная, кто любил Наполеона по-настоящему. Она любила его за двоих: за себя и за отца. Отцовской любви мальчику всегда не доставало. Он завидовал своему старшему брату Джузеппе, когда отец со счастливой улыбкой брал того на руки.

Маленький Напи хотел, чтобы и ему отец также улыбался. Он просился на руки, а когда взлетал к лицу отца, то видел лишь оскал, изображающий улыбку, и глаза, смотрящие на него, как на насекомое. Обида захлестывала мальчика, пытаясь выдавить из него слезы, и он, едва их сдерживая, бежал к матери за утешением. Мать утешала его по-своему.

«Так уж устроен этот мир, – говорила она, – что самые сильные огорчения нам приносят самые близкие люди.